Фильм «Бессмертные: война миров» (2004) можно уверенно назвать средоточием всех фантастических направлений, которые имеют в своём названии корень «панк» (кибер-панк, био-панк, атом-панк и даже отчасти дизель-панк). А всё потому, что картина была само-экранизацией комиксов Энки Билала, точнее говоря, его «Трилогии Никополь». Первая часть которой увидела свет в 1980 году. И она же кроме всего прочего вдохновила на некоторые образы Ридли Скотта, когда тот работал над «Бегущим по лезвию».
Хотя, чтобы понять (или, по крайней мере, отчасти уловить) смысл этого фильма надо познакомиться с иной трилогией, а именно тремя фильмами, которые создал Билал. Потому как «Бессмертным» предшествуют «Бункер Палас отель» и «Тико Мун». Между тремя лентами есть перекличка; это как бы три фрагмента продолжающейся с большими перерывами истории. Например, из «Бункера» в «Бессмертных» перешёл Жан-Луи Трентиньян, хотя во втором случае его образ «исказила компьютерная гримаса», а потому узнать можно лишь по голосу.
В «Тико Мун» были синие кожные пятна, которые в «Бессмертных» превратились в несмывающиеся с человеческой кожи синие слезы Джилл. А также её странные «кожные волосы». В трёх фильмах показано развитие человеческого общества. От крушения технократической диктатуры, через возникновение человеческих колоний, где развивается трансплантивная медицина, до мира будущего, в коем фактически не осталось собственно людей. Обитающие в мире «Бессмертных» существа – странная смесь из генных модификаций, пришельцев и результатов евгенических экспериментов.
Жизнь в мире будущего утратила свой смысл. Не случайно оригинальное название Immortel (ad vitam) означает: «Бессмертные (за жизнью)». Фильм построен на очевидных парадоксах, а потому может быть одним из визуальных выражений такого сложного понятия как археофутуризм. То есть сочетания, казалось бы, несочетаемого.
Пожалуй, одна из самых демонических актрис западного кино
Живого и механического, конечного и безграничного, бессмертного и временно живущего. Именно из этого парадоксального коктейля возникает удивительный мета-образ. Явленный мир надо рассматривать как одну целостную «картинку», её невозможно постигнуть, разбирая лишь отдельные фрагменты. Именно по этой причине в фильме достаточная «слабая графика». Это не следствие маленького бюджета, а осознанный шаг. Частное не должно отвлекать от общего.
Французская нимфа сумрачного кино
А ещё в кинокартине красной нитью проходит идея «богооставленности» мира будущего. Именно поэтому в него хлынули пугающие и непонятные существа. А в зависшей над Нью-Йорком египетской пирамиде Бастет и Анубис играют в «Монополию», причем, «кошка» жульничает (сугубо людское качество). При этом Гор удивляется, что главный герой верит в Бога. То есть сам он в итоге себя Истинным Богом не считает (что подчеркивается его презрительным отношением к людям и всякого рода интимными наклонностями). Опять же Никополь в одной из сцен восклицает: «Я вовсе не плотник» - что является очевидной отсылкой к фигуре Христа (в некоторых сценах он подвисает, будто бы распятый)