Даже далекие от психиатрии граждане Советского Союза (а ныне жители постсоветского пространства) прекрасно знали, что словосочетание «Канатчикова дача» означает психушку. Многие из них обязаны этому знанию творчеству Владимира Семеновича Высоцкого, да и музыкальный фильм, «Остров погибших кораблей», в котором прозвучала песня Высоцкого внес свою лепту.
Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась…
(с) фрагмент текста песни Владимира Высоцкого «Письмо в редакцию телевизионной передачи «Очевидное — невероятное» из сумасшедшего дома — с Канатчиковой дачи», 1977 г.
Вот под эту песню, уважаемые читатели, я и хочу поведать об истории «Канатчиковой дачи» (если желаете прослушать, то нажмите в блоке ниже на кнопку ►).
Но почему же именно «Канатчиковой дачей» нарекли психиатрическую больницу, а не, предположим, «виллой Баскервилей»?
История эта берет свое начало в XIX веке. В конце этого столетия в Москве была единственная психиатрическая больница, вместимости которой явно не хватало для второй столицы Российской Империи. Поначалу городские власти полагали, что добавление еще одного крыла к существующей лечебнице поможет решить стоящую довольно остро проблему. Был брошен клич по Москве на сбор денег для столь богоугодного дела.
Сперва москвичи жертвовали ни шатко ни валко, удалось собрать всего 25 000 рублей, а с такими деньгами затевать строительство не стоило. И тут крупные пожертвования начали делать именитые московские купцы. Они выделяли деньги десятками и сотнями тысяч рублей, довольно быстро собранная сумма превысила отметку в миллион.
Поскольку сумма собранных денег оказалась очень значительной, то появилась возможность строительства новой психиатрической больницы в первопрестольной. Это предложение и внес на заседание городской думы Алексеев Николай Александрович, занимавший в то время пост городского головы, 14 марта 1889 года.
Однако уже в то время найти свободное место для строительства новой больницы в Москве было сложно. Но город владел участком, который в 1868 году был приобретен у Козьмы Канатчикова для обустройства скотобойни. Правда скотобойню за два десятка лет так и не обустроили. Сама эта земля упоминается еще в писцовой книге 1627 года как загородная пустошь принадлежащая Даниловскому монастырю. За два столетия территория сменила нескольких хозяев, и в начале позапрошлого века оказалась во владении семейства Бекетовых.
В 1835 году владельцем вполне обустроенной усадьбы (кроме строений имелись оранжерея, зимний сад и пруд) был коллекционер Иван Бекетов. Однако имущество не очень интересовало хозяина, и он ответил согласием на предложение купца Козьмы Канатчикова о продаже загородного владения.
Сам Канатчиков проживал в Дмитровской слободе и вел довольно крупную торговлю железом, а приобретенное имущество планировал использовать для отдыха как загородную дачу. Отсюда и появилось имя собственное «Канатчикова дача».
Но дела купеческие оставляли мало время на отдых, так что хозяин «Канатчиковой дачи» появлялся в своих владениях нечасто. А сыновья купца не стремились развивать родительское дело, предпочитая развлечения торговле. В 1868 году (за год до своей кончины) Козьма Канатчиков продал свою усадьбу Москве.
Несмотря на то, что новым владельцем территории стал город, прежнее название «Канатчикова дача» сохранилось в памяти народной, и объект простые москвичи неофициально продолжали называть именно так. Психиатрическая больница была открыта в 1894 году. Поначалу она называлась Алексеевской, в честь городского головы, в 1922 году получила имя Кащенко (главврач больницы с 1904 по 1907 годы), в 1994 году снова имени Алексеева.
А для народа словосочетание «Канатчикова дача» стало означать не только конкретную лечебницу, но и психиатрическую клинику вообще.