Толе два года
Ранним утром звонко заливались птицы и целую неделю цвела-пенилась слива под окном на толиной детской площадке. А вчера дождь сбил ворох лепестков, обозначив грань, за которой начинается лето. Мы едем из Москвы в тверскую прохладу лесов, где ждёт нас дом. Дом моей бабушки, моего детства, моей сказки.
Первое сознательное лето нашего сына, лето на нашей с мужем родине, подо Ржевом. Входим в бревенчатый уют, где пахнет мышами и сеном. Толя бежит к печке и просит скорей открыть заслонку:
– Там козлёночек! Там козлёночек!
Мы долго не можем понять, какой козлёночек. А потом вспоминаем, что Толя узнал картинку из книжки о семерых козлятах.
* * *
Толя сердится, если что-то у него не получается, и первые его фразы очень эмоциональны и лаконичны: «А как?», «А что?». Очень хорошо у него выходит слово «муха». Затем «дом», «мой», «волк».
Красит кисточкой, обмакивая её в воду. Красит альбом, потом уже стол, потом прилаживается дорисовать какой-то город на карте, висящей на стене. Заодно подкрашивает лампочку горящего ночника. Она шипит и лопается…
Ему все открыто и доступно. Он творит.
И порой не понимает, почему «нельзя»? Нельзя встать и полететь, нельзя пойти по воде, зимой очутиться в лете…
Толе три года
Толя видит первый распустившийся одуванчик на зелёной лужайке.
– Мама, это пупочек земли!
Срывает одуванчик и прячет в кармашек.
– Зачем? Испачкаешь курточку.
– Нет. Он у меня полежит-полежит и в котёночка превратится.
* * *
– Мамуль! Мамуль!
Не отзываюсь. Занята.
– Ирина Владимировна!
Моя мама спрашивает у Толи, знает ли он, почему я — Владимировна?
– Потому что дедушка — Владимир, — отвечает он.
Дед вскоре вышел из комнаты и Толя задумался:
– Бабушка, а когда дед выходит из комнаты, мама все равно Владимировна?
* * *
Утро самое ясное, июльское. Толю будят смелые тёплые лучи. Подхожу к нему. Привстает с кровати и улыбается, говоря: «Я смотрел их».
– Кого?
– Рыбок.
– Как ты их смотрел?
– А вот так.
И ложится на бочок, закрывает глазки. Понимаю, что ему снился сон. Самый первый, волшебный.
* * *
Всё бьющееся и ломкое, мелкое и острое убираю на шкаф, там уже целый склад статуэток, керамических фигурок, гжелевых посудин, шпилек, бусинок...
– А я вырасту большой, — заявляет сын.
– И что ты будешь делать, когда вырастешь?
– На шкаф буду лазить.
* * *
Толя рассказывает больше руками, чем словами, как они с дедом ехали не машине:
– А я не сел за руль.
– Почему ж за руль не сел? — спрашиваю его.
– А когда я за руль сажусь, машинка не едет.
Толе четыре года
Утро раннее. Сынишка умывается из ведра у колодца и впервые в жизни стоит босой на земле. Обнимаю его и вспоминаю, как бабушка обнимала меня — жалела. Это русское слово «жалела», — глубоко горькое, потому что слишком много было горя у русских детей, у которых вместо детства была война. Было горе и у неё, обескровленной сироты, когда они жили полтора года в землянках, а их село превратилось в поле боя... Обнимаю сына и не могу ему рассказать то, что она мне рассказывала.
* * *
Мы с сыном часто поем песню «Там, где клён шумит…». Я давно задумала возле дома посадить клен, да как-то всё не получалось, и вот вдруг прошлым летом проходим за дом, в дальние заросли сливы и рябины, а там прямо между слив вырос уже порядочный клён. Теперь будем ждать, чтобы он возмужал и прошумел на ветру.
* * *
– Надевай шапку, там холодно, — советую Толе.
Идём по улице.
– А ты почему без шапки? — спрашивает сын.
– Тепло.
– Ты же сказала, что холодно.
Неувязочка вышла.
* * *
– Ну, съешь борщ, порадуй маму.
Съел и — довольный:
– Давай я ещё съем борщ, а ты ещё порадуешься.
Толе десять лет
Каждый вечер мы читаем друг другу «Ю-ю» Куприна.
Как здорово, что мальчик ещё просит почитать.
Говорю ему:
– Ты уже спишь «в оглоблях», сынок.
А он мне:
– А ты почитай моим снам.
Автор: Ирина Ушакова
Источник: газета Слово № 10, 2021 Подписывайтесь на газету «Слово»! Подписные индексы: П4244 и П4362 (индексы каталога Почты России)
Подписаться на Почте России через интернет можно здесь
Подписка на электронную версию газеты «Слово» на сайте «Ист Вью»