Сегодня у него день рождения. Исполнилось бы 84. Но умер в 62, слишком рано, не выдержало сердце, хотя уже была назначена операция.
Наш всесоюзный Шурик.
В середине 90-х меня занесло на одно мероприятие. Что-то посвященное фильмам Гайдая. Я был молодым журналистом, должен был написать об этом. Выступали актеры, вспоминали, развлекали публику. Наталья Варлей бодро пела про медведей (хотя в фильме поет не она). Вышел на сцену и Демьяненко, произнес несколько слов и дежурных шуток. Которые произносил, наверно, уже лет тридцать.
После выступления я решил поймать его за кулисами, приготовил диктофон: «Можно пару вопросов?». Демьяненко мельком взглянул на меня, поморщился, отмахнулся. Быстро пошел к выходу. Пожилой, нервный человек с обвисшим лицом. Который ненавидел этого Шурика. Эти фразочки из кино, что волочатся за ним всю жизнь. Эти вечера воспоминаний, свою счастливую звездную юность. Да, он зарабатывал этим на жизнь, но знал, что на его могильном памятнике напишут не имя-фамилию, а «Птичку жалко».
А был он совсем неплохим актером. Куда шире и глубже нелепого Шурика. Конечно, великий Гайдай сделал его звездой, но невольно испортил карьеру и жизнь. Нет, его снимали и другие, и не только в комедиях, но главных ролей практически не было. Кто сейчас вспомнит фильм «Мой добрый папа» 1970 года? А там у него хорошая лирическая роль, кстати, в тандеме с Гурченко.
Мне повезло, я даже видел его на сцене, Демьяненко много лет был актером Ленинградского Театра комедии. И нет, спектакль не был комедийным, хотя роль у Демьяненко была опять же не главной. Но на сцене он быстро доказывал: «Я вам не Шурик!».
А потом из этого театра ему пришлось уйти, сменилось руководство. И всё. Оставались только дурацкие вечера, или ностальгические телепрограммы, где он с вымученной улыбкой шел на сцену, чтобы очередной раз поведать, как ему, брюнету, пришлось краситься в блондина жуткой краской. Потому что Шурик по задумке режиссера – блондин.
И эту проклятую краску он не мог «смыть» до конца дней.
Алексей БЕЛЯКОВ