Перевод мой, источник: "Jonathan Fox, Jo Salas. Personal Stories in Public Spaces: Essays on Playback Theatre by Its Founders" (эссе Джо Салас, 1981г.)
Плейбэк Театр – это форма театра, где жизненные истории и переживания людей, добровольно рассказанные зрителями, становятся театральными зарисовками, которые актёры создают в моменте. Кто-то однажды назвал его «театром пещерного человека», имея в виду, что все его сегодняшние варианты происходят от древнего человеческого импульса - желания общаться, запечатлевать и передавать собственный жизненный опыт, тем самым делая его неотъемлемой частью своей души (психики) и всего сообщества в целом.
Сегодня для большинства вечер в театре начинается среди чужих людей, привыкших к уединению и приватности. Многие надеются прийти и расслабиться в кресле, получив порцию хорошего настроения от представления. Поэтому для такого вида персонального сторителлинга, работая с современной аудиторией, особенно важно создавать атмосферу безопасности и уважения.
Актеры на протяжении всего перформанса находятся на сцене, они восприимчивы, доброжелательны и открыты любым ролям, которые их попросят сыграть, возвращаясь к себе в промежутке между отыгрышами. В этом присутствует элемент смирения: они здесь для того, чтобы отражать, проявлять и отыгрывать зрительские истории.
Наблюдая за тем, как ведут себя актеры на сцене, зрители расслабляются. Человек чувствует себя в безопасности и готов к тому, чтобы откликнуться в тот момент, когда со сцены попросят коротко рассказать о чем-то, что с ним произошло: о счастливом или болезненном воспоминании, о мечте или фантазии.
Рассказчик, направляемый ведущим, или по-другому Кондактором, передаёт свою историю актёрам, которые затем воплощают её в театральной зарисовке, используя при этом ящики и куски ткани в качестве реквизита. Все это сопровождается музыкой и светом. Таким образом, истории, следуя одна за другой, вместе выстраивают общий спектакль, предметом которого становятся реальные жизни присутствующих.
В прошлом году на перформансе в Нью-Палц (Нью Йорк) – на родине нескольких членов нашей команды – женщина по имени Паула встала, чтобы рассказать о том, как сильно боится водить машину во время метели. Она уже бывала на наших предыдущих перформансах, но в этот раз впервые решилась поделиться своей историей. Паула выбрала актёра, который должен был играть её и еще двоих на роль снежной бури. Остальные актёры стали посетителями её магазина на Мэйн-стрит, где и начиналось действие. В кульминационной сцене актёры, разыгрывающие снег, начали запугивать и дразнить Паулу, которая была на сцене, насмехаясь над тем, как она, дрожа от страха, возвращается домой.
Паула, глядя на то, что происходит на сцене, рассмеялась в знак одобрения. После того, как история была полностью отыграна, Кондактор спросил у женщины, хочет ли она увидеть трансформацию - переделку этого сюжета с добавлением другого финала. Паула захотела увидеть себя храброй и стойкой, празднующей победу над собственным страхом перед метелью. И актёры сыграли такой вариант для неё.
Несколько недель спустя я зашла в её магазин на Мэйн-стрит. Это была наша первая встреча после того перформанса. Паула с огромной радостью и гордостью рассказала мне, что тогда просмотр этой истории оказал на неё положительный эффект: её страх вести автомобиль во время метели уменьшился. А тот, что остался, она смогла превратить в злость и решительность, чтобы овладеть ситуацией и справиться с ней.
Паула сказала еще две вещи: трансформация её страха перед метелью оказала схожий эффект и на другие её страхи, а также в разное время в её магазин заходили люди, которые были на том перформансе: они делились с ней собственными переживаниями по поводу вождения в плохую погоду и рассказывали, как каждый раз, сталкиваясь с собственным страхом, теперь вспоминают разыгранную тогда историю.
Осознание, что она не единственный трусливый водитель, осчастливило Паулу.
А опыт, который она получила, рассказывая историю перед людьми, живущими с ней в одном городе, в некоторой степени углубил её ощущение города, как сообщества, как её сообщества.
В прошлом году во время нашей поездки в Автралию, мы познакомились с мужчиной из команды, которая путешествовала по малонаселенным районам страны. Они останавливались в разных селениях на несколько дней, чтобы познакомиться с ними поближе, а перед отъездом писали несколько песен или пьес о небольшом сообществе, в котором побывали. Группа двигалась дальше, оставляя эти песни или пьесы людям. Из слов и слайдов, которые показывал нам наш новый знакомый, было видно, какое большое значение все это имело для сообществ, которые посещала его группа. Жизненный опыт, запечатленный в песне! Возможно, признание и подтверждение их опыта таким образом придало им сил и уверенности, чтобы писать самим.
Недавно я слушала певца из Вудстока, который пел песни о Вудстоке для жителей Вудстока. Наблюдая за восторгом и вовлеченностью публики, я вновь почувствовала насколько сильная и вибрирующая эта связь и вновь поняла, насколько она важна: музыкант, являясь частью сообщества, очищает его жизненный опыт и в этом очищенном виде возвращает его людям.
Я ощутила, что одна из главных миссий Плейбэка – предлагать нашему собственному сообществу возможность изучить и понять себя и в конечном итоге осознать, что оно – единый организм.
Традиционно сказители выполняли эту функцию. Жизненный опыт группы, общины или деревни слушали, очищали, записывали и рассказывали тем, кому знать это было особенно важно.
Плейбэк Театр воплощает в себе все эти функции и способен обеспечить сообщество ими, если оно рассматривает и принимает его в данной роли.