глава -7 Поход в горы
часть-2 Сборы
С самого утра в доме Скударновых шли разговоры про сборы, про поход.
Мальчишки хотели, чтобы отец разрешил им идти в тайгу на их собственных лошадях.
Но Михаил был так озадачен, что просто не слышал мальчишек, он обсуждал с братом Степаном, предстоящий поход. Они о чём-то, то договаривались, то спорили то соглашались друг с другом.
— Не годно это. Ваши лошади молодые, в походах ещё не бывали. Вам надо постарше, да посмирённей — убеждал Николай братьев.
Все волновались, беспокоились, но за два дня всё к походу было готово.
В Бийск прибыли в два часа дня. Лошадей поставили во дворе у родственника, Тимофея Скударнова.
— Сейчас в трактир забежим, потом вы у дядьки Тимофея отдохнёте, а я узнаю в артели, почём они нынче орех принимают – обратился Михаил к Степану.
В трактире не скупились, взяли пельмени с черемшой и картошкой, рыбу фаршированную солёными грибами с луком, и запечённую в слоёном тесте. Свинину, тушёную в клюквенном соусе. чай из сухофруктов с мёдом, блины с брусникой,
Хорошо подкрепившись, Михаил сказал:
-- Вы тут долго - то не задерживайтесь, отдыхать - то отдыхайте, да про лошадей не забывайте, накормите, напоите и пусть отдохнут тоже перед дорогой. Меня скоро не ждите, мне нужно подарки прикупить, да .заказ Акшана выполнить.
— Батя, тебе помочь? — спросил Николай, поднимаясь из-за стола.
— Справлюсь. Вы только с лошадьми управьтесь-- он быстро сел на коня
и поскакал вон со двора.
Вернулся Михаил с покупками и сразу бросил взгляд на лошадей, они стояли и дремали.
-- Сытые -- подумал он, и соскочив с лошади, с довольным видом вошёл в дом дяди, где его ждали братья и сыновья. Прямо с порога сообщил:
— Та же цена, что лонись была, добра цена. Завтра полнолунье, значит, уже сегодня светлая ночь будет. Можно будет двигаться. Пойдём по вершинам, по водоразделу, так безопасней— уверенно заявил Михаил.
—Дай то Бог. Там и заночевать не боязно, сверху-то обзорно – согласился Степан.
—Ну, тогда давайте с Богом и в путь.
Михаил, Николай, Степан и Сафрон, каждый вёл с собой ещё по одной вьючной лошади. Поднимались в горы с наступлением вечера. Вскоре над горами вышла луна. Она светила ярко и идти было легко. Когда вышли на рёлку, то вершина была сухая. Набрели на удобное место для ночлега и решили остановиться
— Ещё дня два - три яркая луна будет, —заметил Михаил. — давайте стелиться, немного поспим, отдохнём, да пораньше в путь отправимся.
У ручья напоили лошадей, накормили и, привязали к стволам деревьев. Замочили в холодном ручье солёное мясо, придавили его камнем, к утру оно и от соли вымокнет и не испортится.
Пихтовой лапкой застелили землю, сверху положили войлочный потник, что подкладывается под седло лошадям. Улеглись, укрывшись тёплой одеждой, что взяли с собой в тайгу и, задремали.
Утром, умывшись в ручье, сварили мясной суп с лапшой и легко покушав, продолжили свой путь.
Пока шли по вершинкам, останавливались только один раз. Напоили лошадей, дали им овса. Развели костёр, приготовили гречневый суп с мясом, чай с мёдом. Покушали, отдохнули, и отправились в дорогу.
Шли быстро. Идти ничего не мешало. Больших рек на пути не было, опасных скал тоже не попадалось. Вскоре спустились в низину, пошли вдоль реки, по хорошо утоптанной дороге. Места пошли знакомые Нашли брод и благополучно перешли реку. На берегу решили заночевать. . Над рекой большой бом , с хорошей площадкой и козырьком, словно крышей. Быстро поднялись, развели костёр, нагрели камень, там и заночевали.
Расслабив поводья, Михаил ехал тихо, не торопясь. Карька шёл не спеша, но уверенно и твердо. Дорога для него была знакома и привычна. Еще совсем жеребенком, он изучил эти таежные места, бегая за своей матерью по лугам и ложбинам.
Двигались по рёлке, по самым вершинам гор, потом спустились к озеру, перешли реку. На её берегу чьи-то табуны уже щипали первую травку.
— Как же мой - то табун перезимовал? Ни Акшан, ни кто- то из его зятевей почему-то ни разу не приехал? — размышлял Михаил.
Зимы в Сибири суровые, особенно в степи, а вот в горах ветра мало и мороз мягче. Алтайские кони к тебенёвке привычные. Вот и отгоняет Михаил в горы на тебенёвку годовалый молодняк. За год на сочных выпасах, да на вольной волюшке, среди хвойного леса, да разнотравья, лошади не только тело нагуливают, а и так заматереют, что их выносливости, да удалости, другие коневоды восхищаются, не скрывая зависти.
Порой приходится и постарше жеребцов в тайгу отгонять, когда кормов для всех не хватает. Часто бывало, что поначалу лето жаркое, трава ещё не выросла, а уже на корню сгорела. А потом дождливая пора пойдёт и до самой осени, и всё что удалось скосить, в рядах сгниёт.
Скота у Михаила много. Вот и помогает Михаилу алтаец Акшан справляться с таким большим хозяйством. Что бы сена заготовить, Акшан к зятьям обращается. Мужики крепкие, сильные и в помощи никогда не отказывают. Михаил им тоже помогает и тоже в просьбах не отказывает. Так и живут много лет дружно и без обид.
Любит Михаил бывать у Акшана.
Много рыбы водится в реке Пыже, таймени, налимы, ускучи, краснопёрки Крупный и жирный хариус, с иссиня черной полосой на горбатой спине, ходит косяками, никого не опасаясь. Акшан не раз потчевал Михаила ухой из хариуса. Готовилась она на бульоне, в котором вначале отваривались жирные желудки хариуса, а потом жена Акшана, Данеля опускала в бульон рыбу. Вкусней ухи, которую готовит Данеля, отведать Михаилу ни у кого не приходилось.
Незаметно дорога стала спускаться в ущелье, затем шла вдоль небольшого звенящего горного ручья. Карька умело переступал через валёжины и острые камни. В воздухе стоят аромат пихтовой смолы, парной земли и прелой прошлогодней травы. Весна.
. То и дело порхают, с ветки на ветку, лесные птахи. Снуют туда-сюда бурундуки, волнуются: чужие на их территории.
Время от времени, Михаил оглядывался назад, наблюдая за сыновьями, сам себе улыбался. "Весь переход сдюжили" – подумал он – значит, толк будет ".
Шли молча, дорога требовала внимательности и осторожности. Отдых был коротким, стойбище Акшана совсем близко, поэтому решили идти ночью. Полная луна хорошо освещала дорогу, которая, то петляла, то поднималась в гору, то спускалась в ущелье и, наконец, вышла к быстрому ручью Урил, прямо к стойбищу Акшана.
Уже издали Михаил заметил дым, что стоял над алтайским жилищем:
— Спаси тя, Господи! Пожар! — мелькнула страшная мысль.
— Степан — обратился он к брату — веди всех осторожно, а я в стойбище поскачу -- он, пришпорив коня, поскакал рысью. Оказавшись у юрты, Михаил спрыгнул с коня, и что было сил закричал:
— Акшан! — рывком сдернул кожаный полог, прикрывавший вход в жилище.
Картина, которую он увидел, очень удивила Михаила.
В задымленной юрте, вокруг очага, в котором почему-то на углях лежал большой плоский камень, сидели мужики, свернув ноги калачиком. У каждого из них, между колен, стоял глиняный горшок с молоком.
Склонившись над этим горшком, они беззвучно плакали, широко открыв глаза. Слезы, обильным потоком лились по смуглым скуластым лицам, прямо в молоко.
— Михаиля, Михаиля, не шуми, не шуми Михаиля — успокаивал Акшан Михаила.
— Алтаец - охотник. Ему глаз острый нужен. Ночь светлый. Ай светит, ночное солнце — уважительно объяснял Акшан. К Михаилу подбежали собаки Акшана и виляя хвостами, показывали своё дружелюбное отношение.
Только сейчас Михаил заметил, что дым идет от очага, а дымовая отдушина закрыта. На горящих углях лежит тот самый плоский камень, на который ставят, снимая с очага, горячие котлы с водой и котелки с кашей. Теперь на нем лежали лапки можжевельника, веточки чистотела, полыни, ещё какой –то травы и источали едкий дым, из-за которого лились слезы.
Акшан показал пальцем на горшок с молоком, у рядом сидевшего алтайца:
— Смотри Михаиля, злой дух глаз ест, дым прогнал его, слеза унесла в молоко. Когда светит Ай, злой дух совсем слабый.
В горшке алтайца молоко так бушевало, словно кипело. Что находилось там, было совсем не понятно Михаилу.
— Почему в горшке молоко кипит? — ничего не понимая, что здесь происходит, спросил он Акшана.
— Дух злой, хитрый. В воде его не видать, а молоко кобылицы показывает. Он невидимый совсем, как слеза, как вода. В воде он тихий и не горит, а в молоке шумит, боится. Знает, что огонь его съест.
Михаил заглянул в другие горшки с молоком и увидел, что у кого-то молоко слегка волновалось, а у кого-то словно готово выплеснуться через край. Перехватив недоуменный взгляд Михаила, Акшан пояснил:
— Шибко шумит однако, огню отдать надо. Червяк совсем маленький, а когда его много, он сильный. Когда его много совсем алтаец слепой. Совсем стрелять не может, худо совсем.
Начиная приходить в себя, Михаил стал понимать, что Акшан с охотниками поправляют здоровье своих глаз. А он уж было подумал, что у Акшана в юрте пожар. Облегченно вздохнув, Михаил вышел навстречу своим родным, чтобы всё объяснить.
Разместили коней. Разобрали поклажу и развели костер. Наварили мясного супа и, выложив все, что наготовили им в дорогу женщины, сели есть.
Собаки молча подходили к каждому гостю, всех по очереди обнюхивали и убедившись, что ничего опасного нет, успокоились и улеглись каждый на своём месте.
Проводив соплеменников, Акшан, подошёл гостям. Он подходил к каждому, обнимал и щелкал языком. Акшан всегда так делал, если ему что-то очень нравилось. Михаил заметил, что у Акшана, как-то опустились плечи и вообще он был совсем не таким, каким его знал Михаил раньше.
— Акшан, что-то ты за зиму ни разу у нас не побывал, прихворнул?.
— Данеля хворый был. Шамана звал. Шаман камлал. Шибко камлал. Эрик-хан однако взял - кончики губ его опустились, плечи сжались, подбородок лёг на грудь, и чтобы никто не увидел его слез, он сомкнул веки.
В прошлом году, он заметил, что Данеля сильно изменилась. Постарела, похудела, потускнели глаза.
--Она болела, а я и не догадался, только о себе думал, о своей болячке — подумал Михаил и решил отвлечь Акшана от горьких дум, спросил:
— А где же Айгуль? Я подарки ей привёз, и тебя Акшан тоже не забыл. Давно знаю, что ты хочешь, о чем думку греешь — он достал из чехла новое охотничье ружье.
Некоторое время он смотрел, не понимая, зачем ему показывают это ружьё. Но когда Михаил вложил ружьё в его руки, и хлопая по плечу, сказал:
— Прими брат от меня — Акшан не сразу понял, что это ружьё теперь его.
Он смотрел на ружьё, потом перевёл взгляд на Михаила и тут глаза у Акшана заблестели, и на его скуластом лице появилась, вначале жалкая, но потом широкая и радостная улыбка. Он засуетился, как прежде и стал рассказывать про Айгуль.
— Айгуль дяэне пошла, старшей эне. Худо со мной, ушла Айгуль.
— А ты сходи за ней, скажи, мол, Михаил подарки привез, домой идти надо.
—Батя, а пошто он так сказывал, пошла эне - удивленно спросил Ванька.
—Эне по ихнему, это мать. Старшая эне, дяэне, это Данели мать, для Айгуль бабушка .
Акшан закивал головой, подтверждая сказанное Михаилом, а потом спросил:
— Это твои сыны?
— Да, Акшан, это мои сыновья. Ты же помнишь, они маленькими были, когда ты приезжал, близнецы. — улыбаясь объяснил Михаил — а это мой брат Степан и его сын Сафрон. — Акшан закивал головой, что их помнит и знает .
Акшан сел на коня и быстро поскакал к броду через реку Пыжу. Перейти через Пыжу в поселение Суучук, можно только на лошади. Возвращаясь обратно с Айгуль, Акшан заметил, что и баня и изба дымятся.
Собак не видно и не слышно.
-- Охотятся -- подумал Акшан, он уже давно не ходит на охоту и собаки охотятся одни. Вот и сегодня утром они принесли зайца, положили перед входом в юрту и ждали когда выйдет хозяин. Хозяин вышел с первыми лучами солнца. Увидев добычу на пороге, принялся её делить на куски. Спокойно наблюдая, как Акшан делит добычу, собаки терпеливо ждали каждая свой кусок. Проглотив по куску мяса, собаки спокойно улеглись на своё место.
Пока Акшан ходил за Айгуль, Михаил затопил в бане печь. Маленькая баня быстро нагрелась и когда Айгуль с отцом переходили реку, гости грелись , разместившись вокруг каменной печи.
Напарившись пихтовыми вениками и накупавшись в ледяном роднике, все упали на лавки, в натопленной избе, и уснули.
Проснулись от голоса Акшана.
— Однако вставать надо. Однако солнце за гору уходит. Спать не надо, вставать надо. Акшан пришел гостей к себе звать, кушать надо. Айгуль кушать делал.
Михаил почувствовал, что хорошо выспался, никакой усталости в теле не было. Он встал, отдал Акшану подарки для его дочери и пошёл к ручью умываться. Все тоже поднялись и пошли к ручью.
Когда вошли в аил, то стол был накрыт. На большом блюде - типши, лежало крупными кусками, баранье мясо. Стоял большой горшок с супом- кочо из ячменя и жирного мясного бульона, горка лепёшек и творожные, кислые сырники. В пиалах был налит отвар бадана с веточками малины, заправленный толченым ячменем, сливочным маслом и кипячёным молоком.
Перед трапезой все прочли "отче наш" и перекрестившись, сели за стол. Когда покушали, из-за занавески вышла Айгуль и принялась хозяйничать. Она убрала со стола посуду и ушла из юрты. Мужчины завели разговор об орехах и кедраче.
— Петра Тритякава видел, трёх дён назад видел. В Суучук видел—сообщил Акшан.
— Петр Семёныч? Что это его в тайгу угораздило? - удивился Степан.
— Да..., орешничать в тайгу он не хаживал, Дело -то не мудрёное, видать опять проигрался – выразил свое предположение Михаил.
— А большую ли он артель собрал? - спросил Степан Акшана.
— Три моих зятя, да еще два.- ответил Акшан.
— Наши-то места ты им не сказывал? А то выйдет, вроде как напрасно пришли. - спросил Михаил.
— Место худое. Каменная река, туда зверь не кодит, боица. Конь не идет, боица. Скала шибко большой. Кедрач закрыт. Кедр лёжа растёт, много растёт. Вершина скала шибко большой, не подняца – помотав головой, объяснил Акшан.
— Ух ты, а мы-то, сможем пройти? – удивленно спросил Санька.
— Ага, как? - задал свой вопрос Ванька.
— Завтра сами увидите, щас ступайте собираться, пойдём завтра спозаранку.- скомандовал Михаил .
Все вышли из юрты и принялись готовиться к завтрашнему походу.
Свидетельство о публикации №221053001448
начало Скудара-1
продолжение Скудара- 26
фото взято из Яндекса.