Впервые так тяжело было просыпаться… Не только от того, что голова просто раскалывалась: Полунин даже глаза снова закрыл, когда увидел батарею пустых бутылок – на столе, под столом… на подоконнике… Тяжело было возвращаться из того сна, в котором Лиля так бережно гладила его волосы… Невыносимо хотелось продлить сон – потому что в реальности не могло такого быть… чтобы пришла Лиля… чтобы так легко и хорошо стало от прикосновения её прохладной ладошки.
Полунин приподнялся, поискал глазами чашку: где-то тут должна была быть вода – надо было сделать хоть глоток, чтобы как-то жить дальше… А в чашке был недопитый чай – с запахом зверобоя и ромашки… Вовсе не чай это был… Бальзам. Целебный. Свидетельство того, что сон и явь – вот так счастливо случается… – каким-то непостижимым образом пересекаются… Такой чай заваривала только Лиля…
Лиля по-прежнему работала в шахтёрском медпункте, а жили они с Денисом теперь у её родителей, в деревне. Полунин каждый вечер приезжал к ним. Лилин отец, Михаил Денисович, молча кивал зятю и выходил из дома. Мать тоже была неразговорчивой. А когда Андрей уезжал, мать шла за ним к машине, ставила на сидение пакет с пирожками, помидорами, салом… На угрюмый вопрос в батиных глазах отвечала вызывающим взглядом:
- Да!!!.. И – что?!
Мальчишка стеснительно оглядывался на мать и бабушку, счастливо взлетал в отцовских руках… крепко обнимал его за шею… и затихал… Не плакал… но ещё больнее, чем слёзы, было горькое удивление в его тёмно-синих глазах, когда отец уезжал…
... Анатолий Сергеевич не приехал. Вообще, в последнее время они виделись всё реже… Жене хотелось его красивых ухаживаний, цветов, признаний… Хотелось, наконец, услышать… такие простые, желанные слова: выходи за меня замуж. Евгения Алексеевна раздражалась: ну, чего он тянет!.. Ведь всё ясно – им надо быть вместе! У Анатолия Сергеевича жена должна быть только такой, как она, Женя. Её внешность, умение держаться, поддерживать любую беседу – в самом высоком обществе! – будут ему огромным плюсом. Да ему просто не хватает такой жены! Да, он многого добился… но с такой женой, как она, Евгения Макарова, ему откроются совершенно новые пути – он просто ещё не представляет себе этого…
А он не приезжал – уже несколько дней… Ладно, может, и к лучшему. Несколько дней ей как раз понадобятся – чтобы, наконец-то, избавиться от беременности… Она уже договорилась с врачом – всё будет нормально… по результатам обследования станет совершенно очевидно, что надо срочно вызывать искусственные роды.
Правда, в плановый отдел несколько раз заходил Полунин… Хмуро и настойчиво предлагал встретиться… Встречались. О деньгах он ни слова так и не сказал… А на его отчаянное предложение: Жень… Я ребёнка заберу… – Женя рассмеялась:
- Полунин!.. На многодетного отца… ты – ну, никак не тянешь. И вообще – это я решаю. Понял?..
А потом этот придурок… Марк Тимофеевич, из родильного отделения… Долго молчал, пересматривал анализы… результаты УЗИ… Расфилософствовался… до соплей:
- Евгения Алексеевна! У Вас абсолютно здоровый малыш… – Смотрел на свои руки, потом всё же поднял глаза: – И Вам, знаете… роды только на пользу пойдут!
Женя чуть не застонала. Сдержалась:
- Сколько?.. Сколько ещё… надо?
Марк Тимофеевич не опустил глаза.
- Когда-нибудь… Евгения Алексеевна! Когда-нибудь Вы будете меня благодарить…
Женя выскочила из кабинета. Глотала злые слёзы… Сидела на скамейке в горсаду, бездумно смотрела на падающие листья…
Надо было возвращаться в посёлок. На автобус не успела, а до следующего – часа два… Женя уныло стояла у трассы, надеялась на попутку. Хоть в чём-то повезло – резко притормозила машина… Женя подняла глаза: лучше бы не тормозила… Полунин. Вот только его не хватало…
Он приоткрыл дверцу:
- Садись.
Как-то он изменился, Полунин. Голос какой-то… Прямо приказом прозвучало: садись… И Женя не смогла отказаться, послушно села в машину…
Андрей молчал. А она вдруг расплакалась… зло и беспомощно. Полунин – ну, просто немыслимо красивый… ещё красивее, чем полгода назад… повзрослел, что ли?.. Когда Лилька ушла от него… и малого забрала, вот это и появилось… брови не расходятся… и губы жёстче стали… а в глазах – затуманенная боль… и от всего этого вообще можно с ума сойти… Дура Лилька.
Когда приехали в посёлок, Полунин задержал её руку:
- Женя!..
А она зло выдернула руку, знала – Андрей ещё раз скажет, что заберёт ребёнка… И она вдруг поверила: заберёт…
А утром поехала в Луганск. Это просто невыносимо: ко всем бедам, ещё и Толик не приезжает… Хоть в чём-то надо было успокоиться…
По дороге смотрела в окно… Глаза задержались на вывеске деревушки… Медленно надвигалось воспоминание: когда училась уже в одиннадцатом классе, случайно подслушала обрывок разговора матери с подругой:
- Травы она знает… Есть такие – роды вызывают… И знать никто не будет.
Степановна эта… Или – Петровна… жила как раз в этой деревне… Женя прикрыла глаза: вот и выход… Спасение! Но сначала – сделать Толику строгий выговор… И – с предупреждением!
Секретарша – да где ж они берут… таких одинаковых… – безразлично… но с затаённой насмешкой оглядела Женю:
- Анатолия Сергеевича нет.
Женя присела на стул – как некстати!.. Хотела ещё успеть к этой… Степановне-Петровне… Достала зеркальце, что-то подправила…
- Когда он будет? Мне – срочно!
Секретарша откровенно улыбнулась Жениной надменности:
- Сегодня не будет… И завтра – тоже. – Сочувствующе посоветовала: – Через месяц… зайдите. Он в отпуске. Позавчера они с супругой улетели в Испанию.
С супругой?.. Жене показалось, что с планеты вдруг исчезло воздушное пространство – сразу всё… Она задыхалась:
- А Вы… ничего не…
Секретарша налила в стакан воды, протянула Жене:
- Нет. Я ничего не путаю. Детей они отвезли к тёще – она всегда их выручает… И вернутся они с Ларисой Викторовной через месяц.
Женя пришла в себя уже в автобусе. Не пропустить бы деревню эту…
Елизавета Егоровна – оказывается, Степановну- Петровну звали так… – молча кивнула: – Проходи.
Выслушала – тоже молча. Покачала головой:
- Нет, милая… Срок большой. Дитё живым родится… Выживают, случается, такие… Чуть приметно улыбнулась: – Дочка твоя очень жить хочет… так выходит.
Что ж, Полунин… ребёнка ты заберёшь – только вместе со мной!.. Значит, судьба.
А Полунин снова не отвёл глаз…
- Жень!.. Ребёнка я заберу… а люблю я Лилю.
Полунин почти не спал по ночам… Курил одну за другой… Вспоминал – казалось, уже вечность прошла с тех пор, как он приехал в посёлок… Женина уверенность в своей власти над ним… Она умело тыкала его носом в свою неотразимость… в то, что снизошла до него… И не упускала случая показать ему… что он – не один… а решать ей, Жене… Помнил, как тянуло к ней… Как неудержимо хотелось её сладости – под бокал вина… Как подходила её сладость под бокал вина…
А без Лили жить нельзя. Он и тогда это знал… просто – некогда было об этом думать. Да и… Лиля была рядом… И любовь её - каждую минуту он знал, что она любит его… О чём же здесь думать…
А глубокой осенью… туманным утром на шахте… на втором участке рванул метан. Второй участок был самым надёжным – никто не ожидал, что когда-то здесь случится такое… В завале оставалась целая бригада… Работали горноспасатели. А ночью – ещё один взрыв… Полунин спустился в забой с новой сменой спасателей…
… Девочка родилась глубоко недоношеной. Женя облегчённо вздохнула: и делать ничего не пришлось… Только собралась передвинуть шкаф в квартире… Слышала, что так легко можно сорвать беременность на её сроке… только собралась… И резкая боль заставила присесть на пол… Женя с изумлением прислушалась к боли: ничего подобного ей не доводилось чувствовать… Разрывалось всё – не только низ живота…
Женя не помнила, как добрела до медпункта… Хорошо, что такой туман – просто немыслимо было бы кого-то встретить… А так – ни ты никого не видишь, ни тебя никто не замечает…
Лилия Михайловна вызвала «скорую» из города… Женя корчилась от боли на низенькой кушетке… Смутно видела встревоженные Лилькины глаза… а руки у неё, оказывается… руки у Лильки сильные... но не больно делают, а, наоборот, уверенно снимают боль…
Когда девочка закричала – как-то беспомощно… горько, – а говорили, что они орут громко и требовательно… – Женя устало закрыла глаза… Лилька почему-то плакала… Слёз не вытирала…
Шахтёров поднимали по одному, по двое-трое – по мере освобождения из завала… Мужики молчали… Изредка поднимали к небу глаза… За себя – и за тех, кто ещё оставался под землёй… За то, чтобы не прогремело снова – потому что это было бы несомненным концом…
Вторые сутки Лиля не уходила из медпункта… Дремала тут же, тревожно и чутко… и всё же видела сон – крошечную девочку… с Андрюшиными глазами… такую крошечную, что поместилась в её ладонях… и всё-таки она закричала – совсем бессильно, словно просила, чтобы её услышали…
Женя несмело открыла дверь. Лиля встрепенулась – не заметила, как снова задремала… просто провалилась в сон… Женя?..
Женя поставила на стол бутылку коньяка…
- Лиль!.. Давай – за нас, красивых… Ну, и чтобы им там… в забое… было, чем дышать.
Когда Данилыч вошёл в кабинет, обе сидели в слезах… и в обнимку. Обе прикрыли глаза. Неслаженно… нестройно пели:
- Заачеем вы… девочкии… красивых любите…
Данилыч прикоснулся к Лилиному плечу:
- Дочка, тебя ждут… тебе надо спуститься в забой… Алёха там… Изварин. Мужики понять не могут – можно ли его… поднимать… Ты не пугайся, дочка… Андрей там твой… тоже… Алёху успел вытащить… Не обойтись там без тебя…
Когда подняли последних шахтёров, – машины «Скорой помощи» уже стояли около шахтного копра ,– Лиля вошла в кабинет… Алексей Изварин пришёл в себя ещё под землёй… Виновато посмотрел на Лилю… А Андрей метался головой по угольной пыли – густая кровь поэтому была такой тёмной…
- Лииля! Лилечка!.. Не уходи, подожди… Я сорву её тебе… Кувшинку… белую… я доплыву…
Андрей удивлялся: кувшинка, белая, нежная кувшинка всё отдалялась… казалось, он уже подплывал к середине озера… а середина – вместе с кувшинкой – снова отдалялась… но он знал, что надо плыть… Только бы Лиля дождалась… Не ушла с берега…
На столе лежала записка. Лиля пробежала глазами красивый Женин почерк:
- Я уезжаю – навсегда. Полунин – такой же отец, как я – мать.
Лиля заплакала – от какого-то робкого… почти незаметного счастья: Женина всегдашняя самоуверенность вдруг оживила совсем хрупкую надежду… Лиля ухватилась за эту надежду – если Женя так уверенно говорит, что Полунин просто обязан воспитывать дочь – раз он отец… значит, так и будет!..
… И всё равно он был самым красивым… Хотя глубокий шрам останется навсегда – Лиля знала это. Через бровь, к виску… и ниже – глубокий шрам…
Девочку Андрей с Денисом назвали Анюткой - за тёмно-синие глаза, что словно цветы – анютины глазки…
А через два года у Полуниных родились двойняшки – сын и дочка…
Дорогие читатели! Автор очень просит не торопиться со злыми комментариями – понимаю, что такой конец у многих вызовет ярость… Сюжет взят из жизни, и было именно так. Простите – автор не стал в угоду некоторым комментаторам менять конец истории… Не спешите судить жизнь… и любовь – даже если вы не рассмотрели её. И – ещё… У героев рассказа впереди была война… Пройдёт несколько лет, и кто-то из героев погибнет в бою за Луганский аэропорт – там работало много медиков… Кто-то станет командиром Луганского ополчения – с позывным «директор»… кто-то будет заботиться о младших сёстрах и брате… и учиться в Луганском Кадетском корпусе… Но это – отдельная история. Спасибо всем читателям – за понимание.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цветы»