Где двери закрываются, открываются другие.
Мы живём по принципу: свои или чужие.
Чужие могут лишь топить на стиле.
А свои... свои же, лишь бы не убили.
Дворовая романтика. Штурмуем небеса.
Там ты, там я. Почти семья.
Там ещё киты плывут. Мечты и грёзы пыль
Из звёзд, золы, на "H2 O", а это грязь, увы.
И жизнь - легенда, быль,
Комедия и целый триллер
Ужасов, почти смешных.
Ты главный персонаж.
Я из тех, кто много пьёт.
Ты - бодипозитив, всем крашам краш,
А я тут так: не поймёт или поймёт.
Чаще первое. (Кто любит, тот не одинок)
Принеси мне розы две, но без шипов,
Потом беги. Я тоже был на первых здесь ролях,
Пока не постучался ты, и слышишь стук?
К тебе пришли...
Опять игру меняют.
Зрители, ансамбль, нанимаю, увольняют.
"Ценные бумажки, бабочки ночные, дайте яду!"
Опиум - вода святая.
А блаженны, только идиоты.
У остальных благие только речи.
Эти птички певчие
Красиво исполняют речи,
И почти на каждой закадычной встрече
Объясняют всем, кто ровня их персоне,
И чего им стоили все свечи.
А стоила ли свеч вообще,
Процессия премерзких пошлостей
В борще театра, где Бессмертный сам Кощей
Разбив яйцо, кричал: - "Arrivederci"?
Тем, кто вроде нас -
Продуктам откровенного кино,
Где диалоги - переизбыток фраз
Не к месту, застревающей кистой больною,
Где-то в глотке и нелепо как-то.
Не по сцене, не по жанру, не по цели
Изначальной, не по той идее.
Но нам то что? Мы система звуков:
Секста. Бас. Аккорд.
А ты мне: - "Шах и мат!"
Одним лишь матом многостопов,
И это первый сорт,
Во всех твоих прогнивших нотах.
И лирика не до любви
Несётся мимо, в стратосфере.
Мы её переросли, изжили, не забыли...
Но как-то искажёно, не по теме.
Двери ведь откроются другие..
Другие люди, правила, интриги,
Принципы, конструкции иные.
А небо всё одно. Там ты. Там я. И мы чужие.