Уникальность — один из концептов двойственности мечтателей. Фактической идентичности не существует, как и неповторимого различия. «Лилии ядовиты для кошек» — неоспоримый факт от Лунного Мальчика. Звёздочка кивает, потому что услышала, и через минуту забывает непримечательный для себя факт.
Эта предыстория скучна, а послевкусие от эпилога отпечаталось кровью на губах. Кошка сломала стену, а Лилия увила пустоту плющом и лианами. От общежития и до нового дома на шестерых вела короткая усатая полоса — сквозь путы неуверенности долгой дорогой безмолвствовали камни. Судьбоносные встречи отпечатываются тяжёлой плотной бодростью. Остаться на фоне новой истории или нет, но оказать на неё влияние обязаны. Предсказать невозможно для тех, кому хотелось. А нежелание упрощает до очевидного и подбрасывает уверенность до уровня головы. Макушку обжигает солнцем, взор теряется — колени в грязи и кожа разодрана.
Кошка шипит, а Лилия ищет изумрудный пузырёк и не может унять дрожь в руках. Лунный Мальчик говорит, что зеленью на теле рисовать — плохая примета. Кошка перебирает гербарий и грызёт душистые листочки. Сколько раз пыталась перекраситься, а пятна стираются, и приходится быть собой.
Лилия только и умеет, что ждать. Нельзя вызвать нужную погоду — неестественно для неё. Кошка упорно продолжает высматривать не того человека в поисках уже найденного. А вечером снова берёт в руки расчёску и задумывается о своём. Ластится, видя приветливые руки. И смотрит, не отрываясь.
Кошка делает вид, будто хочет узнать, чего желает, но на деле боится до чёртиков. И никогда не признается ни себе, ни Лилии — никому! Ей бы смелости на блюдце с позолотой и фиолетовой лентой, да родилась не в том месте не в то время. Была бы храбрость не только других защищать, но и в себе разобраться, давно бы перестала каждый день зависеть от чужого мнения.
Лилия не хранит антиквариат — на подоконнике живёт привередливый бонсай. Она не разбирается в том, что такое винтаж, — античная ваза поселилась на обшарпанном шкафу ещё до неё. С потолка тянутся острием вниз металлические вазочки бок о бок с подвесными кашпо. Поношенный атлас разлетается лентами. Под тканью прячутся потёртые карточки.
Подарок завёрнут в кружевную салфетку. Травы душат, а цветы словно не понимают аромат. Романтика по велению неосязаемого станет непритязательной и простой, но лишь на мгновение. Ветер разнесёт беззвучные слова для всех, кто рядом. Понимание стремится в лёгком направлении рекой, а близость как никогда важна на горном отступе. Есть люди, которые привязываются интуитивно, а потом не могут понять, почему затянули узел на горле.
Торопливое веселье теряет смысл, когда игра — время. От буквы «ю» и до конца. Кто вспомнит больше, когда знания улетучиваются? Цветы юны и в юбке крутятся юлой. Сквозь краткое молчание протекает настрой. Под дружелюбным взглядом медленно растягивается улыбка. Юнга стал ювелиром и чтит юстицию — ничья.
Похожие листья растут на разных деревьях на одной земле. Сокровенное плавает в неподдельном со вкусом зелёного чая. Мечтатели изощрённо очаровательны, и в этом их беспокойство, ослеплённое одиночеством. Истина состаривает, секреты лишают незавершённости. Изъяны спрятаны не для посторонних глаз, но для внимательного взгляда.
Лилия получает на праздник белые леи от друга и смотрит на него иначе. Вечные поиски, прерывистое ожидание и частое моргание не помогут в выборе профессии, как и не отсеют родственные души. Непостоянство и влюбчивость тянут вниз. Решить одну задачу вместо просмотра сотен. Сделать шаг, а не оглядываться на других. Смотреть прямо, а не вскользь. Иначе ничего не добьёшься или всё потеряешь.
Кошка честно пытается научиться мурлыкать, подставляя забитую неискренними мыслями макушку под десятки ласковых ладоней в поисках достойных внимания. Лилия мечтает порасти асфоделусом и выспаться в любви. Однажды она рассыплется на мириады мерцающих Искр и Осколков, не успев завянуть. Кошка не станет ломать стену снова. В конце концов, вечный цветок не разрастётся на всю комнату. Уши дёргаются, когда солнце чересчур напекает. Привычка поддаваться живёт для цветов тоже. Уникальность — и яд, и спасение. Красота неидеального мира замкнётся циклом.