Построенный во многом как «Мастер и Маргарита», то есть на сочетании глав на современном материале и псевдобиблейских неканонических эпизодов последняя книга выдающегося писателя Амоса Оза «Иуда» прежде всего поражает своей стилевой безупречностью (во многом благодаря усилиям его постоянного переводчика Виктора Радуцкого), редко когда встретишь в современной литературе такое владение словом, близкое во многом борхесовскому подражанию слогу легенд. Но книга Оза не столько об Иуде и Христе, сколько об отражении их отношений в современной истории Израиля, вернее арабо-израильского конфликта.
Один из героев книги Шантиэль Абрабанель – тоже во многом воспринимается Иудой в глазах сионистов, ибо он призывает к нетрадиционному решению арабской проблемы (видимо, как и сам Оз), несколько нарративных нитей переплетаются в книге весьма необычным образом: это и история любви, и атмосфера войны, и отношения к ней, и научная работа одного из персонажей о восприятии евреями Христа. Порой кажется, что книга излишне многосоставна и распадается на составляющие, но рифмы символов и совпадений (вот где Борхес особенно сильно вспоминается) показывают, что это далеко не так.
Читателя-христианина восхищает в книге Оза прежде всего то, с каким сочувствием и симпатией он сам и его персонажи рассуждают о Христе, хотя и делают это неканонически. Не раз у автора возникает вопрос: «Что было бы с еврейским народом, если бы он принял Христа?», и он отвечает на него неожиданно: «Многих бы бедствий, бывших с ним после Его смерти, просто бы не было». Исходя из замысла книги, арабо-израильский конфликт, в котором герои, как и автор, не принимают ничью сторону, часто открыто осуждая позицию Бен-Гуриона и сионизм в целом, этот конфликт вытекает их отвержения евреями Христа, является выражением болезненной самоидентификации израильского народа, которая осуществляется без прочных теологических ориентиров.
Как и в повести Леонида Андреева, образ Иуды возвеличен, и он сделан чуть ли не героем, без которого не было бы Христа. Оз воспринимает его как единственного подлинно верующего в Божественность Христа, мечтающего о том, чтобы все увидели в Нем Мессию и потому идущего на предательство. Оз говорит о том, что в глазах христиан весь еврейский народ воспринимается как коллективный Иуда, однако по мысли автора, предатель Христа мог бы повернуть историю в другую сторону, как и те, кто жаждал разрешения арабо-израильского конфликта ненасильственным путем, но все обернулось иначе. Иуд, по мысли Оза, не замечают, но лишь они – наиболее верные последователи того или иного учения.
Можно воспринимать роман Оза как историю о еврейском народе, о его незавидной судьбе, его исторических и теологических ошибках, о трагедии выбора всегда в пользу наиболее консервативного варианта. Главный герой книги Шмуэль Аш входит в социалистический кружок, верит в революцию в отличие от своего собеседника Валда, разочарованного в перспективах социальных экспериментов. И это тоже важный акцент: Оз пытается сопоставить разные точки зрения на Христа, Иуду, будущее еврейского народа, войну, устраняясь от тирании авторского взгляда над мультифокальной горизонтальностью своего текста, и этим вписывает «Иуду» в постсовременный литературный контекст.
Роман Амоса Оза наряду с повестью Андреева и романами Сарамаго входит в ряд ревизионистской по отношению к Священному Писанию литературы, но лишен истерической взвинченности Андреева и ернической памфлетности Сарамаго, в этом отношении, хоть образ Иуды и неприемлем для христианского мировоззрения, в романе Оза нет глумления над страданиями Христа и иудаистской ортодоксальности. «Иуда» - очень эмоционально и концептуально взвешенная книга, лишенная как фанатизма, так и критиканства, и такой эффект создается во многом благодаря неторопливому, лексически богатому стилю, который является не просто его украшением, но внутренним неотъемлемым свойством, тесно связанным со структурой и концепцией текста. Последний роман Амоса Оза целостен и закончен, любой автор был бы рад завершить свою литературную биографию такой блистательной книгой.