Галина Ицкович воспитывает гидов, выбирает аутентичный ковер и прощается с Марракешем.
Часть IV. Марокко: проверка на прочЬность
Нескромное обаяние магрибского Петербурга и расставание с провожатыми как классом
Пока мы разглядывали берберские деревни из окна джипа, у нас сохранялась некая иллюзия неприкосновенности, но стоило ступить самостоятельно в придорожную пыль, стало ясно, что Марокко не шутит с гостями. Парадоксально, наверно, но не исключаю, что именно это приводило в пустыню разных потерявших стержень людей. Чтобы захватить и увлечь в неизвестно куда несущемся смерче. Вот как, например, маму маленькой Люси (Эстер Фрейд то есть), или Порта и Кит из романа Боулза (ну и что, что герои Боулза путешествуют не только по Марокко, но и по Алжиру, Сахара-то общая), или даже переругивающихся Лоуренсов из хичкоковского триллера. И маленькие берберские поселения, и большие города вроде Марракеша или Рабата принимают потерявшихся, но всегда остается опасность быть переваренным этим малопонятным нам организмом. Причём разница между, скажем, сороковыми прошлого века («Под покровом небес») и шестидесятыми («Отвратительная странная») незначительна — и я уже смогла и смогу ещё увидеть собственными глазами, как мало изменилось к веку двадцать первому, стоит лишь поскрести поверхность-блестяшку с мобильниками и почти везде ловящимся интернетом.
Но вот, отвлекая меня от умствований, в наше окно стучится Марракеш, начинающийся не внезапно, как караван-сараи, а постепенно, как и положено большому городу. Расставание с Мохаммедом происходит довольно неожиданно: едва подъехав к медине, он без предупреждения останавливает джип посреди площади и сообщает, что отсюда нам придется добираться самим, так как въезд на улицу, где расположен наш риад, невозможен. Дальше вы сами, говорит он с неким злорадством в голосе. Помощь не предложил, но мы и сами знаем, что и как: подзываем мальчика, тарахтим по булыжникам до неприметной двери в крепостной стене. Мне почему-то кажется, что он безумно устал от наших капризов и вопросов, к тому же не простил мою неблагодарность (это я о неубывающем ящике фиников).
Но мне некогда размышлять о тонкостях Мохаммедовой души, потому что за дверью обнаруживается чертог. Да-да, чёрт побери, форменный чертог, со всеми характерными атрибутами! Маленький, но не такой уж маленький рай — с внушительной оранжереей и многочастным бассейном, с золотой лепниной и монументальной мебелью из драгоценных пород деревьев — называется Palais Khum и находится в сердце медины. Вообще-то должна сказать, что идея караван-сараев мне всё ближе, всё родней, поскольку усталый путник в Марокко — это самый усталый путник в мире, а в риаде такого уровня мы ещё ни разу не останавливались. О, блаженный приют обезвоженного путешественника, имя тебе Соблазн!
Нет, немедленно бросаем чемоданы и бежим! Бежим отсюда исследовать Марракеш, не то комфорт затянет как омут.
Карта Марракешa плотна, как суры Корана на сводах Альгамбры. Он был основан во второй половине одиннадцатого века Альморавидами и вскоре стал столицей их царства, а впоследствии, при Альмохадах, и столицей империи. В период правления Маринидов столицей Марокко стал Фес. Фес и Марракеш — как два магрибских Петербурга, бывшие столицы и всё такое. Претензии небезосновательны: оба города не только прекрасны, но и глубоко духовны (в качестве примера взять хотя бы старейший в мире университет). Но Марракеш ещё и столичен. От центральной площади Джемаа-эль-Фна, объединяющей город, тянутся нити на Восток, на Запад, вглубь Африки.
Выйдя за ворота медины недалеко от дворца Дар-Эль-Бача, построенного сто лет назад для паши Марракеша, жестами подзываем зелёный драндулет с навесом, до боли напоминающий индийский тук-тук, он называется калеш. Куда нас надо везти, понятно по нашим глупо-восторженным физиономиям. Едем не спеша, оплата ведь по времени, а потому в колониальном темпоритме успеваем разглядеть виды центра и заехать за его пределы.
Красный Город — таково прозвище Марракеша. Красны камни его медины. Красный песчаник, ну да. А ещё потому Красный, что столично красен собой. Но вообще-то он ещё и Зеленый город. Стоит оставить позади камни и пыль медины, проехать наманикюренный, сo стражей у ворот королевский дворец за зубчатой стеной, и начинаются проспекты и сады. Промелькнула знаменитая площадь, объехали вокруг сада, где в центре минарет, и выехали на бульвар, практически магистраль. Что ни говори, чувствуется французское влияние. Париж не Париж, но мелькает что-то этакое… Мы едем вдоль бесконечной ограды садов Менара, за которой дышат оливы и пальмы. Ещё немного, и вдали замаячил парк Агдаль. Сады, парки, фонтаны Марракеша удовлетворят и Запад, и Восток. Арабская традиция боготворит живую природу и воду, потому ничего лучше парков наш возница не может себе вообразить, всё остальное — довесок к чуду живой зелени. Трудно себе представить, что пустыня находится в нескольких часах езды, трудно помнить о пустыне.
***
В полной мере оценив идею сиесты, мы решаем вернуться в Palais Khum и переждать дневной жар в чудном бассейне. Калеш довозит нас до одного из входов в медину, их, судя по всему, несколько. Дальше, сами понимаете, проезда нет, и вот как раз этот мальчик доведёт до места.
Мы шагаем за мальчиком, но что-то не то с дорогой. Всякий раз, когда мне кажется, что я узнаю поворот, он поворачивает в противоположную сторону. Наконец плохой характер преобладает над культурной толерантностью, и я начинаю прямо-таки орать на энергично шаркающего впереди проводника:
— Ты почему повернул налево? Вон же справа та площадь, что должна быть в конце нашей улицы, я её узнаю!
Тут парень резко перестаёт понимать английский и начинает отвечать исключительно жестами и каким-то уханьем, напоминающим о так и не увиденной нами марокканской совe из Красной Книги. Увы, знакомая тактика. В конце концов он выводит… к тем же воротам, у которых двадцать минут назад нас высадил возница калеша, и протягивает одну руку за чаевыми, в то же самое время указывая другой в неопределённом направлении:
— Во-он ваш риад… туда идите, вы совсем рядом.
И тут мадам окончательно, раз и навсегда закрывает своё сердце и говорит бедняге:
— Ты плохой гид. Не знаешь дорогу — нет чаевых!
У парня форменный шок, он таращится на меня в растерянности. Видимо, никогда ещё не слышал такого текста от дурачков-иностранцев.
Ткнувшись по очереди в несколько совершенно идентичных с виду коротких проулков, в конце одного из них мы благополучно находим искомую площадь, с которой действительно виден наш драгоценный, милый риад. Мы победили Медину! До самого отъезда нам не приходится больше спрашивать дорогу, поскольку мы (наконец-то!) ориентируемся безо всяких карт.
***
После сиесты отправляемся бродить по всё ещё раскалённым улицам, бесконечным торговым рядам. Конечная цель прогулки и магнит — это, конечно, знаменитая площадь. Джемаа-эль-Фна означает то ли «квадрат без мечети», то ли «собрание мертвецов». Площадь растиражирована в шедеврах мировой кинематографии настолько, что проталкиваешься по ней и просто-таки слышишь за спиной голос Дорис Дэй: «Que Sera, Sera, Whatever Will Be, Will Be…» Фатализм — отличительная черта путешествий по Магрибу. Закат солнца происходит прямо за расположенной чуть в стороне, действительно «вне квадрата» семидесятиметровой мечетью Кутубия — все эффекты продуманы! С закатом и наступлением ночи гигантская площадь, и без того переполненная и шумная, наполняется не только продавцами-покупателями-туристами-зеваками-попрошайками, но также и работниками магического цеха — фокусниками и заклинателями змей, гадалками и дрессировщиками скорпионов, провидцами и кликушами. И все они пытаются предостеречь, предсказать, испугать.
Самый простой способ — это заныть:
— Дороги нет! Проход закрыт!
Это фальшивые гиды — и тут фальшивые гиды, вымогающие деньги за то, чтобы вывести тебя к искомому углу, сначала сбив с пути! И никакая туристская полиция их не остановит: работа с туристами — это привлекательный бизнес, доход целого горoда, как и киф, как и нелегальный, стабильно поддерживающий марокканскую экономику, лучший в Европе гашиш.
Улицы сука бесконечны. До угла, где баррикады из тканей сменяются на элегантные, в золотом шитье кафтаны (обратите внимание, что кафтаны — это длинные женские наряды), потом до загородивших пол-улицы глиняных куполов-тажинов, там ещё над головами висят отряды изящных шахматных досок — и в проулок, не обращая внимания на крики «Мадам, вот короткая дорога к минарету!» и «Купите!..»
Купите ковёр, абажур, змею, зеркало. Что-нибудь, что угодно.
***
— Купите шляпу! Купите шляпу! Мадам, купите шляпу!
Мы сидим за столиком в дальнем углу Джемаа-эль-Фна и наслаждаемся свежим смузи, ревень с клубникой, судя по вкусу и аромату, только сегодня собрали. Торговец шляпами не унимается, но мне не нужна шляпа. У меня своя на голове.
Парнишка, охапка соломенных шляп в руках, жужжит:
— Купите шляпу, двадцать долларов!
— Пять, — лениво предлагаю я. Мне не нужна шляпа.
Ему надо как-то избавляться от стопки:
— Пять — это очень, очень мало. Пятнадцать долларов, мадам!
— Тогда попробуем четыре, — я провожу психосоциологический эксперимент, зачем мне две шляпы.
Парень совершенно натурально возмущается и уходит. Мы доцеживаем последние капли.
Вернувшись, он бросает шляпу на стол:
— Пусть четыре, мадам! Я продаю за четыре!
— Поздно, я передумала.
— Эх, мадам… всего четыре доллара… — махнув рукой, он отходит к другим столикам.
Кстати, широкополая шляпа с гроздью ягод за фиолетовой лентой выглядит очень романтично и сделана качественно.
Мы рассчитываемся с официантом. Шляпа лежит на столе, продавец её оставил, а сам ушёл.
— Вы забыли шляпу! — официант торопится убрать со стола.
Конечно же, шляпу парень оставил как приманку, стоит мне до неё дотронуться, как он вынырнет.
— Это не моя. Тут ходил один, продавал…
Я достаю четыре доллара, но, вопреки моим расчётам, продавец от этого не появляется.
— Тут парень был… Вы его не знаете? — но официант уже ушёл вовнутрь. Чужая вещь у меня в руках, я чувствую себя глупо. Я готова купить несчастную шляпу, оставить деньги на столике, но в здешней толкучке деньги бедолагу не дождутся, ясное дело.
Я оставляю на столике шляпу, после кратковременной передышки на берегу людского моря мы ныряем в толпищу, но почему-то всё время хочется оглянуться, как там она.
Нехорошо как вышло.
А всё потому, что я несправедлива к этой стране.
Продолжение следует...
Читайте также:
Из Андалусии в Марокко. Часть первая
Из Андалусии в Марокко. Часть вторая
Из Андалусии в Марокко. Часть третья
Из Андалусии в Марокко. Часть четвёртая
Из Андалусии в Марокко. Часть пятая
Из Андалусии в Марокко. Часть шестая
Из Андалусии в Марокко. Часть седьмая
Из Андалусии в Марокко. Часть восьмая
Из Андалусии в Марокко. Часть девятая
Из Андалусии в Марокко. Часть десятая
Из Андалусии в Марокко. Часть одиннадцатая
Из Андалусии в Марокко. Часть двенадцатая
Или читайте в журнале "Формаслов":
Из Андалусии в Марокко (часть первая)
Из Андалусии в Марокко (часть вторая)
Из Андалусии в Марокко (часть третья)