Интересная штука - культурный опыт. Мы все одинаково его заложники, однако, так хочется стать подростками. Отвергающими и переоценивающими. Большевики готовы были исключить из культурного опыта все, что не отвечало идеям классовой борьбы. Феминистки исключают Льва Толстого или Вуди Аллена. Православные не готовы мириться с существованием Хэллоуина в одной стране с ними. Многие сознательные родители боятся показывать своим детям западные мультсериалы. Иные отвергают творчество Марины Цветаевой, смешивая ее материнский опыт и поэзию. Атеисты или язычники готовы нивелировать весь тысячелетний духовный опыт нашей культуры на основании нынешней деятельности РПЦ. Все поголовно верят в культурную трансляцию, исключая возможность критического осмысления адресатом полученного сообщения. И все поголовно не понимают, как эта самая трансляция работает.
Потому что львиная часть ее работы проходит без нашего сознательного участия. Это раз. Хотя отвергающие и переоценивающие бьют пяткой в грудь себя, что именно это они и осознают.
А вот вам - два. Произведение не равно творцу, как бы ни казалось наоборот. В противном случае нам придется признать, что дети всегда равны своим родителям. В противном случае нам придется отказаться от бытия в нашей "вторичной реальности", что есть полная невозможность. Мы можем бесконечно рефлексировать на темы правомерности существования рядом с нами любого раздражающего явления. Но выкинув его из жизни, рискуем оказаться обокраденными.
Каждый готов увидеть в культурном явлении воспитательное или даже суггестивное воздействие. Но о возможности диалога с произведением (и его творцом) многие и не задумываются.
Трансляция негативной (даже очевидно негативной) идеи бывает идет в нагрузку с хорошим слогом, стилем, высокой эстетикой, психологической точностью. "Вредоносное" произведение бывает вехой в развитии общественной мысли, развитии искусства. И бывает также, что с позиции современного уже гуманизма, гуманистический посыл прошлого уже неочевиден.
"Зелиг" - один из сильно подействовавших на меня фильмов до сих пор, что не делает Аллена-человека лапочкой отнюдь. Чего не скажешь о поделке типа "Чудо-женщина". Впрочем, у меня и как феминистки к ней много претензий, и существенных.
Творчество Льва Николаевича не только огромно, но и весьма неровно. Был он мизогином и позером (и бабником). А мне он дал много пищи для ума и размышлений, начиная уже лет с пяти.
Марина Цветаева - ужасная мать и очень спорная личность. Но ее слова вкусны и доставляют наслаждение.
Гениальный Заболоцкий - очевидная, и, главное, далеко не единственная жертва советской системы. Однако, революция вековой давности была одним из важных шагов к освобождению нас всех. Впрочем, я - полукровка и с национальной, и с социальной точки зрения - должна быть ей дополнительно благодарна за то, что вообще существую.
Лопе де Вега исключил проблемы маленькой служанки Марселы из числа значимых. Но "Собака на сене" более чем гуманистична для своего времени.
Да, не христианка я. Но христианский пафос Андерсена, Льюиса, Честертона или Лескова прекрасен. Деятельность современного православия не умаляет духовного опыта киево-печерского патерика или Иоанна Дамаскина.
Я восторге от многих мультфильмов советского времени. Я люблю самодельные куклы делать с детьми, клеить витражи и все такое. Однако сектантское исключение массовой культуры современности им не пойдет на пользу. А "Время приключений" - вообще шедевр, по-моему.
Спорные утверждения той же Петрановской бывают очень точны для того, кто близко наблюдает детей вживую. Что не делает ее личность однозначной или в целом позитивной.
Спасибо всем, кто со мной не согласен.
Я не жалею, что в моей школьной программе были "Царская невеста" и "Бедная Лиза".
Очевидный расизм "Очарованного странника" не сделал меня расисткой. Кошмарная, в сущности, история Тараса Бульбы не сделала меня ура-патриоткой.
Малолитературное "Что делать" дало мне в свое время понятие о культурной преемственности, полемичности (Набоков!).
Как-то так.
Литература - это хороший, иногда умный, иногда не очень, собеседник. Не учительница. У меня есть некоторый, не самый дурной, литературный опыт, и уверенность, что никто и никогда не пишет для того, чтобы учить, наставлять. Иногда (часто) литература - это игра, к которой читателя зовут присоединиться. Я знаю, что есть специальные обучающие игры, но они намного скучнее просто игр, и литература не из таковых.