Франк Мюллер рассудил вслух: "За свою военную биографию (включая «юнкерство») с гауптвахтой мне пришлось познакомиться только на чужом примере, хотя и это оставило неизгладимое, весьма противоречивое впечатление.
Помнится, одно из этих малопривлекательных учреждений находилось в некоем южноказахстанском городе, где дислоцировалось в то время четыре воинских «учреждения» – стройбат, «карательный» батальон (МВД), полк армейских летунов и полк ЗРВ (в котором тогда было моё место службы).
Статус этой солдатской тюряги был гарнизонный (в подчинении летунов), а именовали её, по простецки, «Таштрактом», из-за расположения возле автострады ташкентского направления.
В штате губы числились: капитан - начальник, его зам – тупой гориллообразный старшина (который потом «повысился» до прапора), называемый «замгубы», и два здоровяка – армянина (в статусе писарей и подсобных работников).
Когда из нашей части направляли под арест провинившегося, солдаты сочувствовали: «Получил путевку к трем корейцам!». Начальник строевого отдела капитан Цой снимал с довольствия, начмедслужбы майор Ким подписывал арестную записку: «Здоров!», «гауптвахтер» капитан Тэн принимал на отбывание срока.
Как-то довелось видеть утреннюю перекличку на губе. Старшина, построив губарей на плацу, обводил их ненавидящим взглядом, злобно выдавливая из себя: «У – у – у, зэки е…аные!». Потом обходил построенных, изощренным матом обкладывая каждого, который (по его мнению) нравился ему меньше других.
Для особо ненавистных «зэков» имелся специальный режим обращения: «виновника» неприязни сажали в одиночку, где с ним потом «беседовали» армяне – мордовороты. После (за неповиновение и нарушение режима) ему добавляли срок – до тех пор, пока не исчезнут (понимай, заживут) следы «задушевной беседы».
Правда, как-то нашла коса на камень... Армян жестко побили… Но, это уже другая история…»
Подписаться или просто поставить лайк – дело сугубо добровольное и благородное…
