Трудности, связанные в преподаванием советской литературы, как в школе, так и в вузах, известны давно. С учетом того, что консервативный подход говорит о необходимости сохранения лучшего, возникает вопрос о переосмыслении самой методологии и самой эстетики: чтобы сохранить произведение, нужно ввести его в другой формат. Действительно, если мы будем заявлять о социалистическом реализме, то возникнет справедливый вопрос: а зачем он нам сегодня, когда социализма уже нет? Но если мы отказываемся называть эстетику, то как она будет звучать иначе?
Напомним, что социалистический реализм отличался несколькими характерными чертами. Озвучим их, чтобы посмотреть, оригинальны ли были эти эстетические параметры, если нет, то нужно ответить на вопрос, какая школа эти параметры Советам дала?
Итак:
1 признак: реалистический подход: изображение действующих лиц, имеющих реальную пластику и формат (а не выдумывание новой пластики, фантомов, грёз).
2 признак: обобщение для создания типажа (а не выдумывание персонажей).
3. признак: положительный герой, борющийся за положительные идеалы (в противовес декадансным негативным героям), часто герой, побеждающий обстоятельства и жертвующий собой.
4 признак: основной конфликт эстетики – между личным чаянием и социальным долгом.
5 признак: классическое фабулирование, сюжетостроение, построение конфликта, контрапункт, разрешение конфликта (в отличие от хаотического повествования).
6 признак: классические жанры – роман, поэма, драма, повесть и проч. (в отличие от сочинённых, придуманных жанров), соблюдение основных эстетических пропорций в объеме и структурировании.
7 признак: литературный язык (без использования нецензурной лексики для примитивного правдоподобия) и литературная стилистика обобщения.
Как видим, все признаки имеют однозначное происхождение – классицизм. Значит советская литература формировалась по классическим лекалам, в особенности после диктатуры Пролеткульта, который отрицал все классическое. Впрочем, Пролеткульт, как говорит история, ничего не оставил после себя, кроме серии скандалов и пролетарского сумасбродства. А осталось именно то, что имеет однозначные классические истоки и классические образцы.
Однако есть смысл отметить и различие, точнее советское расширениеклассицизма. Это, несомненно, появление героического и героев в «низких» сферах жизни – село, крестьянство, завод, рабочие, лаборатория, ученые и введение понятия трудовой героизм, трудовой подвиг. Классицизм всё-таки рассматривал только военно-элитный подвиг значительного, исторического и статусного лица. Однако расширение кастовой палитры не меняет сути классицизма в эстетике: герой-рабочий Корчагин ведет себя ровно так же, как и герой Корнеля Сид.
Поэтому классицизм как объединяющая эстетика остаётся, но с советским дополнением, расширяющим кастовость положительного, героического, подвигового.
Четкость в вопросе эстетического переформатирования позволит нам оставить великие произведения в активе литературы и главное – вернуть классицизму своих советских авторов. Это, конечно, позволит учителям в школе не стеснять приязни к советским шедеврам и не оправдываться: вот мол, эстетика социалистического реализма была ошибочной, а вот «Петр Первый» Алексея Толстого гениален.
Вопрос об аннулировании эстетики социалистического реализма остается открытым, но если его можно определить как советскую версию традиционного классицизма, то определение может остаться историческим синонимом.
Но тогда надо признавать, что консервативная традиция, воплощённая в классицизме (классицизм есть, собственно, консервативная школа в эстетике), становится сквозной школой на протяжении всего периода развития отечественной литературы.
Автор материала С.Н. Магнитов