Лежащие с разных сторон Золотого Рога районы Эгершельд и Чуркин названы в честь людей с одного корабля - корвета "Гридень", исследовавшего зимой 1859-60 годов берега будущего города, между решением на борту "Америки" и его реализацией строительным десантом с "Маньчжура".
Густав Эгершельд на "Гридне" был капитаном, а Павел Чуркин - штурманом и картографом. Но вряд ли многие во Владивостоке об этом вспомнят, услышав название района на южном берегу Золотого Рога. Скорее в тех дворах за бухтой представляется чумазый сальный гопник в растянутых трениках, и "чуркинские пацаны" во Владивостоке примерно такое же устоявшееся клише, как в Москве "люберецкие хулиганы".
Чуркин - это классический "тот берег", столь знакомый по российским городам на больших реках, при Советах дополненный судоремонтными заводами и рыбным портом. Удалённый от центра объездом Золотого Рога (на который автобусу нужно около часа), с 1960-х годов Чуркин представлял собой мрачный тупик, куда не заедешь случайно, да и не сунешься без крайней нужды. Но его нынешняя блестящая панорама совсем не вяжется с этим образом:
Вдохнуть в Чуркин новую жизнь, застроив его дешёвым жильём, пытались ещё в 1990-е годы - на кадре выше по центру видна бетонная 26-этажка тех лет, на момент постройки высочайшее здание города. Но удалённость и контингент не способствовали переселению на Чуркин даже по дешёвке. По-настоящему жизнь района изменил лишь 2012 год, когда бывший тупик сделался ключевым звеном Гостевого маршрута меж двух его грандиозных мостов. Для автомобилистов путь, ранее занимавший час, сократился до считанных минут...
...а помимо небоскрёбов тут появился целый Мариинский театр (2013). Это даже не созвучие, как в МГУ на Эгершельде, а Приморская сцена, филиал петербургский Мариинки на другом конце страны:
Между Мариинкой и ТЦ "Черёмушки" теперь растёт форменный даунтаун:
Но окрестные кварталы по-прежнему встречают запущенностью, пылью, отсутствием тротуаров и подозрительными взглядами. Да и безлошадным жителям мост не принёс особых облегчений: идущие по нему автобусы спускаются к центру такими немыслимым круголями, что в обход Золотого Рога ездить по-прежнему быстрее и проще. Словом, нынешний Чуркин уже не гетто на отшибе, но и до благополучного этот район дорастёт вряд ли скоро:
Прежде в центр ходила даже городская электричка - от Первой речки через километровый тоннель имени Сталина сюда ведёт отдельная железная дорога, которую точно так же можно было бы назвать концом Транссиба. Станция Мыс Чуркин без вокзала - у тех контейнеров, и мы так и не сподобились к ней спуститься. На заднем плане - Эгершельд и рейсовый пассажирский катер "Лотос", возвращающийся во Владивосток из Славянки.
Вообще, главная достопримечательность Чуркина - виды через Золотой Рог, обнимающий с двух сторон его высокий берег. Вот например Корабельная набережная с параллелепипедом штаба Тихоокеанского флота и кораблями-музеями "Красный Вымпел" и С-56. Обычно этот вид дополняют корабли ТОФ, в том числе его флагман ракетный крейсер "Варяг", но в те дни они были на учениях. Выше фасады Светланской улицы, в том числе голубое здание старого штаба (позже крайком, а ныне банк) и уходящий вверх склон Орлиного гнезда:
Правее на склонах сопок хорошо видны храмы из царского прошлого. Например, костёл Богоматери (1908-21):
Или Никольский храм-памятник (1907-08) морякам, не вернувшимся с русско-японской войны:
С путепровода над Гостевым маршрутом открывается и самый впечатляющий вид Золотого моста:
С другой стороны широкая и безымянная дорога уходит мимо мрачноватых гостинок к пилонам Русского моста, торчащим из-за следующей сопки:
Но мы пойдём другим путём - опоясывающей полуостров тихой ветхой улицей Калинина меж частного сектора и портовых заборов. Потому что именно на Калинина я и гостил во Владивостоке, вот в этой сталинке (1940), на третьем этаже которой мы и гостили у знакомых автостопщиков в съёмной квартире. Ну а автостопщики - те любят, когда дёшево и сердито...
Главным свойством этого здания оказалось отсутствие канализации: во дворе выше по склону сортир деревенского типа, а ниже - канава, куда народ бегает выплёскивать ведро после помывки или стирки. У туалета не закрывается дверь, посетителями его частенько бывают бомжи с окрестных улиц, под потолком там обитают пауки, а в яме - крысы. Забеги с ведром по трём этажам - забава куда более напряжная, чем его вынос из одноэтажной избушки. Довершал картину магазин "Белочка", который, раз глянув на ассортимент, мы с Ольгой называли не иначе как "Всё для белочки!".
Я было назвал наше пристанище (вернее, вмещающую его постройку) "худшим домом Владивостока", но раз прогулявшись по окрестностям, чуть изменил формулировку - "худший дом Владивостока, не считая соседнего":
Этот, впрочем, хотя бы дореволюционной постройки - как и на мысе Эгершельд, на мысе Чуркин после русско-японской войны появился военный городок, со временем разросшийся на весь полуостров. Длинное здание ниже по склону - администрация Первомайского района, куда помимо южной оконечности города входят ещё и далёкие обитаемые острова Попова и Рейнеке.
Чуть дальше - ещё одна многоэтажка 1990-х годов. Во дворе её самое наглядное свидетельство того, что "чуркинские пацаны" - популяция вымирающая: хрупкие деревянные скульптуры среди цветов стоят без малейших признаков вандализма.
Двор раскрывается к венчающему мыс Голдобина мемориалу "Рыбацкая слава" (1977) с малым рыболовным сейнером МРС-80 1950-х годов. Рыбные порты во многом и определили лицо Чуркина: промысловый моряк - он в первую очередь рабочий в море, но потому самый отбитый из всех рабочих.
Рядом с "Рыбацкой славой", по другую сторону распадка - диспетчерская башня, управляющая выходом судов в Босфор Восточный сразу из двух бухт.
Справа - Золотой Рог, за ним полуостров Шкота с районом Эгершельд и Крестовой сопкой, за ним Амурский залив, совсем уж поодаль синие сопки, а за сопками теми - Китай. На кадре выше тоже Эгершельд из прошлой части - конец полуострова, едва заметный Маяк и скальные обрывы острова Русский:
Слева же бухта Диомид, как и соседние Улисс и Патрокл, названная в честь кораблей, исследовавших Приморье. На сопках за бухтой - район Змеинка, а по берегам судоремонтные заводы и терминалы снабжения промысловых судов, месяцами болтающихся в море.
Над Диомидом и продолжается улица Калинина, огибающая мыс Голдобина, меняя направление на 180 градусов:
Здесь - портовое подбрюшье, грохот кранов и лебёдок, рёв и выхлоп фур, приехавших за рыбой или напротив - привезших продукты рыбснабу. И в китайской сауне над портом явно творится такое, чему бы позавидовала Миллионка.
А совсем рядом - Никольская церковь, построенная в 1996-2003 как памятниам морякам промыслового флота. Их в мирное время гибнет гораздо больше, чем военных и торговых моряков суммарно: промысел - это прибыль, а прибыли порой мешает техника безопасности что в работе, что в наборе команд. Так что несчастные случаи, произвол судовладеьцев, конфликты на бортах и кораблекрушения с десятками погибших - обычное дело для тех, кому посвящён этот храм.
Примерно через полкилометра улица Калинина вливается в Гостевой маршрут среди торговых центров на площадке бывшего завода "Радиоприбор". Вот это здание при Советах было примечательно тем, что народ в него заходил и не возвращался - на самом деле тут проходная, откуда на завод попадали подземным переходом.
Дальше я лишь проезжал на машине и автобусе к острову Русский, но путь по Гостевом маршруту стремителен. В бухте Улисс - уже не ремонтные заводы, а целая Восточная верфь, с 1952 года выпускающая катера береговой охраны и вспомфлота:
Глаз выхватывает у сопок редкие старые домики военного ведомства. За ними высится Монастырская гора, другой склон которой над бухтой Патрокл с 1903 года занимает Морской кладбище. Туда я не дошёл, и зря: это дальневосточный аналог Братского кладбище Севастополя, где покоится команда "Варяга", Владимир Арсеньев и многие из тех, чьи имена увековечены на географической карте.
На повороте дороги у спуска у Русскому мосту - здоровенная новостройка, которую можно считать самым загадочным зданием Владивостока: весь город её видел, но никому, кажется, доподлинного неизвестно, кто её построил и зачем. По самой простой из известных мне версий это особняк какого-то местного олигарха, по самой красивой - штаб-квартира российских Свидетелей Иеговы.
Перед самым мостом - ещё одна диспетчерская вышка, управляющая выходом судов из Босфора Восточного в Уссурийский залив. Сухопутного же гостя две почти одинаковых вышки на чрезвычайно заметных местах здорово дезориентируют:
По правую руку, начиная от мыса Голдобина, неизменным задним планом остаётся Русский мост:
От "Рыбацкой славы" за его пилоном хорошо видна "ракушка" Океанариума. Но остров Русский - тема для других постов:
А пока что двинемся обратно вглубь материка. С Золотого Рога над восточной частью Чуркина хорошо видна сопка с забавным названием Бурачек. Подозреваю, что дали его малоросские переселенцы, ожидавшие распределения земель в перевалочных бараках Эгершельда. Лысая горка, тем более на голодный желудок, своими очертаниями и правда напоминает буряк (свёклу).
Картографы проявили с ними солидарность: "вот в честь Бурачка и назовём!". Евгений Бурачёк - это первый комендант Владивостокского поста, "отец" будущего города, в топонимике достойный сосед для Эгершельда и Чуркина. На склонах сопки - водонапорная башня и баптисткий храм, здорово перекликающийся с костёлом и кирхой противоположного берега: