Всю свою историю люди придают вселенским силам какие-то образы. Без образа не удается взаимодействовать с ними, осознавать их, образ нужен, что бы сознание могло уцепиться за что-то и установить контакт. Так у этих сил появляется имя, внешность, характер, так люди формируют Автон. Поклоняется ему или проклинают его, любят или ненавидят, укрепляя его формированием четкого представления о том, кто он, какой он, что может и чем занимается
А потом что-то меняется. Не вдруг – с годами, веками, поколениями. Меняется постепенно, по мере того, как меняются людские представления, или относительно быстро – когда меняется религия, мировоззрение людей в больших группах.
Ззападносемитская богиня любви Иштар, в греческом варианте имени называемая Астартой, богиня-воительница, но одновременно богиня любви, плодородия и персонификация Венеры, слилась с своим мужским образом, богом Астаром и постепенно превратилась в демона Астарота – герцога ада, демона Гоэтии, отравляющего все своим зловонным дыханием.
Сама Астарта не исчезла, но дала начало новому Автону, самостоятельному и куда более известному.
Гермес, Один, Вельзевул – все они переменчивы, все трансформировались, изменялись, формировались людскими представлениями, принимая новые обличья, с согласии с тем, как их видит для себя человечество.
Трансформация Лилит, идущая тысячи лет, заслуживает отдельного изучения, а древний бог Дагон, покровитель урожая и рыбалки, податель пищи, превращен в Древнего бога морских глубин за считанные десятки лет. Не сами силы мироздания менялись людьми, конечно, но образы, сотворенные верой человека для этих сил.
А где-то в Древнем Риме, не на самых видных позиция пантеона, обитала еще одна персонификация Венеры. Языческий, античный бог Люцифер, само имя которого означает «Светоносный». Его греческий аналог – бог Фосфор. Он сын Авроры – богини утренней зари:
«Так же средь звездных огней увлажненный водой Океана Блещет в ночи Люцифер, больше всех любимый Венерой Лик свой являя святой и с неба тьму прогоняя» Вергилий Марон Публий
Он не играл важной роли в мифологии и религии, это персонаж второго плана, и он явно не несет ничего тревожного или враждебного. Он – Венера, как Афродита или Астарта, а Венера – это мир, любовь и красота.
И так было много лет. А потом появилась новая религия, новые взгляды, настал новый Эон – и новая вера людей начала менять старых Автонов и сотворять новые.
И ветхозаветной книге в Книге Йсайи 14-12, сказано:
«Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю».
Денница – это не имя, это старое обозначение зари, восхода Солнца: «Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день;
А я, быть может, я гробницы
Сойду в таинственную сень» А. С. Пушкин
Что это значит? Как утро может упасть? В данном случае – не само утро, а утренняя звезда, Венера. Та самая, которую воплощал светоносный Люцифер.
В других вариантах перевода это место могут звучать так:
«Как пал ты с небес, утренняя звезда, сын зари!» или
«Ты утренней звездою был, но пал с небес».
Даже, кстати, оговорено, что «денница – сын зари», а Люцифер – сын богини утренней зари Авроры! Все сошлось, это Люцифер, это про него речь? Почему тогда в Библии языческий бог?
Сошлось. Почти…
Не считая того, что речь вовсе не о нем – и если пролистать длинное метафорическое повествование к самому началу и посмотреть на стих 1 главы 13 этой же книги, то окажется, что там совершенно четко и конкретно обозначено, о ком идет речь:
«Пророчество о Вавилоне, которое изрек Исаия, сын Амосов».
Эта упавшая с неба звезда – метафора для царя Вавилон. Пишут, что он хотел вознестись выше всех звезд – но упал вниз, как падающая звезда. Образ звезды как высокого положения встречается в текстах – например, Книга Чисел пишет:
«Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых».
Книга Сирах дает свой эпитет:
«Как величествен был он среди народа, при выходе из завесы храма! Как утренняя звезда среди облаков».
А в Апокалипсисе бог говорит, что родится в конце времен тот, кто сокрушит язычников жезлом железным и бог даст ему звезду утреннюю. Так что обозначить падение царя падением звезды – вполне естественная метафора.
И в русском эту звезду называли денницей.
А в латинском переводе – люцифером. И это без всякой связи с Люцифером античным.
Пока без связи! И пока слово «люцифер» не несет никого не беспокоит.
Наоборот – в раннем христианстве получить титул «люцифер» даже почетно.
Иисуса сравнивали с Солнцем, но до него пришел его двоюродный брат, Иоанн Креститель, его предвестник. И раз Венера бывает видна утром, перед тем, как взойдет Солнце и похожа на его уменьшенную версию, а Иоанн предвещал приходит Иисуса, которого сравнивали с Солнцем – то Иоанна начали сравнивать с Венерой.
То есть с Люцифером!
Он не сам свет – он Светоносный, он предвестник света, он несет его частицу до того, как Солнце взойдет. И в 3 веке Крестителя звали именно Люцифером.
Это не языческий бог и не падший ангел – это сравнение с утренней звездой, не более того. Это даже не имя! Мало того, именно Звездой Утренней называл себя сам Иисус:
«Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя».
И пишет апостол Петр: «и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших» И нет ничего зловещего в этой звезде явно нет и близко!
Но книга Исайи написана , конечно, не на русском или латыни, и оригинальное слово там, на месте «денницы» – это «הֵילֵ֣ל» – что-то вроде «сияющий». Вот его и перевели на греческий как «сияющий, несущий рассвет» словом «ἑωσφόρος». А дальше процесс пошел и это слово перевели уже на латынь как «несущий свет». И да, это, разумеется, Люцифер!
В латинских переводах можно найти еще много повторов слова «люцифер», которым обозначаются просто звезды и созвездия. Книга Иова:
«et quasi meridianus fulgor consurget tibi ad vesperam et cum te consumptum putaveris orieris ut lucifer» – «яснее полдня пойдет жизнь твоя; просветлеешь, как утро»
И тот самый стих Исайи на латыни – это «Quomodo cecidisti de caelo, lucifer, fili aurorae».
И даже в католической литургии поют (давая почву для очередной теории и заговоре сатанистов в Ватикане):
«Flammas eius Lucifer matutinus invéniat, ille, inquam, lucifer, qui nescit occásum» – то есть просто «Пусть её пламя сияет до той поры, когда его встретит Утренний Свет» – и речь идет о Иисусе.
А еще «Tu verus mundi lucifer» - «Ты — истинный светоносец мира».
Люцифер не только не античный бог, но даже не имя.
Но вот в Библии короля Якова (то есть в переводе от английского короля Джеймса 1 написано:
«How art thou fallen from heaven, O Lucifer, son of the morning!».
Тот самый, упавший Люцифер. И слово это уже стоит в английском тексте, где стоило бы написать что-то английское, что-то вроде «Day Star». Но в тексте остался Люцифер – и в английском тексте, с большой буквы, это уже явно имя! Имя античного языческого бога. Что оно тут делает?
А вот тут на место лингвистики приходит фантазия, или, как ее обычно называют, толкование текстов Библии.
Да, у Исайи четко и однозначно сказано, что речь о метафорическом падении царя Вавилона. Но есть и Новый Завет, и фраза: «Я видел сатану, падшего с неба, как молнию». И пусть тут нет никакой связи с книгой Исайи, но там и там кто-то возгордился и упал вниз!
А кто был горд, поднял мятежи был сброшен? Сатана и его падшие ангелы, конечно. Царь Вавилона говорит: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» – и уже в раннем христианстве в этом увидели метафору Сатаны, который стать превыше бога.
И, не смотря на четкие указаниям автор, строки из книги Исаий стали читаться не как предсказания о падении одного правителя в одном древнем городе, а как описание бунта Сатаны против бога.
А раз так – то Люцифер, написанный у короля Джеймса с большой буквы, явно не должен быть языческим богом. Если это метафора падения Сатаны – значит, Люцифер это и есть Сатана!
Тем более, Данте, в своей Божественной Комедии, описал Люцифера как падшего ангела, а потом эстафету принял Джон Мильтон, показав его в своем Потерянном раю в той же роли.
Хотя, конечно, странно, что Сатана несет свет, так что от слова «Люцифер» позже избавились – в Библии, но не в сознании людей. Люцифер уже стал тем самым мятежным падшим ангелом. И не просто каким-то ангелом, а Светоносным, светлым, ярким, сияющим – то есть лучшим из всех и самым прекрасным.
Он правая рука бога, он лучшее из его творений – но он поднимает бунт, отказываясь поклониться людям, являет собой образец гордыни, отрицает планы Господа – и его сбрасывают на Землю или в ад.
И это – новый Люцифер! Это больше не мелкое языческое божество, персонификация Венеры, а личный враг христианского бога, предводитель падших ангелов, воплощение гордыни и мятежа. Его приравнивают к Сатане ли решают, в чем между ними отличия. Его читают главой ада или одним из высших демонов, не смотря на то, что изначально, в этой версии, этот Люцифер – ангел.
Но теперь он объект внимания демонологов, в гримуарах пишут, что его можно призвать в образе прекрасного ребенка, о может указать место, где спрятан клад, правит маем в году и Европой и Азией на Земле. Появляется новый Люцифер – это уже не языческий бог. Это новый Автон, демон, сформированный веками веры людей в него. Христианский Люцифер, падший ангел, лидер мирового зла. Но если он восстал на бога, то он бунтарь!
А это многих привлекает, и вот уже на подходе Люцифер номер три – воплощение мятежного духа и готовности бороться за свою свободу, и уже Элифас Леви пишет, что он есть «ангел просвещающий, возрождающий огнем».
И вот уже у Блаватской он воплощение Логоса «носитель озарения и свободы мысли», маяк для всех людей, указывающий им путь искупитель и спаситель людей, несущим им свободу и даже тот, кто несет просветление или борется за спасение людей от злобного бога – демиурга, в духе гностиков.
Одно слово.
Одно имя.
И три разных Автона, три разных образа, практически не связанных между собой:
Люцифер – бог Венеры,
Люцифер – падший ангел + адский демон
Люцифер – мятежный дух, дарующий свободу.
Одно имя – три Автона
omniasophia.ru Омниасофия - универсальная теория оккультизма