Когда я встречаю портреты, где изображены дамы в сиреневых перчатках, я невольно вспоминаю «Дворянское гнездо». Эти перчатки Варвары Павловны врезались мне в память.
А надо сказать, описание дамских перчаток редко где встречается. И на портретах их почти нет.
Вот здесь можно увидеть бежевые перчатки: Носили ли замужние дамы 19 века розовые платья?
Ещё встречаются белые, чёрные. И вот дама в серых перчатках:
На бал полагалось приезжать в белых перчатках. В иных случаях допускались чёрные, бежевые, жёлтые или в том костюму.
Но этого «в тон костюму» нигде не видать. За исключением сиреневых.
Я нашла три портрета, где дамы в сиреневых перчатках. На одном они ярко-сиреневые, на другом – голубовато-сиреневые.
Все дамы – в тёмных нарядах. Чёрные перчатки сливались бы с платьями, а сиреневые – самое то.
Перчатки у дамы на портрете ниже – яркие. Это вторая половина 19 века, уже появились красители, дающие интенсивный лиловый цвет.
Во времена действия «Дворянского гнезда» лиловые красители были нестойкими. Поэтому перчатки Варвары Павловны бледные.
В сочетании с бледно-серым платьем они должны смотреться изысканно.
Варвара Павловна вообще одеваться умела. Для визита к дальней родственнице Лаврецкого она выбрала скромно-элегантный наряд. Вид раскаявшейся грешницы, жаждущей вернуться на правильный путь.
И надо сказать, что ей удалось восстановить свою репутацию.
Потому что действовала она умно, расчётливо, тонко.
«– Благодарствуйте, тетушка, – начала она тронутым и тихим голосом по-русски, – благодарствуйте; я не надеялась на такое снисхожденье с вашей стороны; вы добры, как ангел.
Сказавши эти слова, Варвара Павловна неожиданно овладела одной рукой Марьи Дмитриевны и, слегка стиснув ее в своих бледно-лиловых жувеневских перчатках, подобострастно поднесла ее к розовым и полным губам. Марья Дмитриевна совсем потерялась, увидев такую красивую, прелестно одетую женщину почти у ног своих; она не знала, как ей быть: и руку-то свою она у ней отнять хотела, и усадить-то ее она желала, и сказать ей что-нибудь ласковое...».
Но я всё же удивлена. Особенно после таких строк:
«Потом стали ходить все более и более дурные слухи; наконец с шумом пронеслась по всем журналам трагикомическая история, в которой жена его играла незавидную роль. Все было кончено: Варвара Павловна стала "известностью"…
То есть что получается? Можно было завести любовника, бросить мужа, жить с любовником за границей, попасть «в историю»…
А потом вернуться к мужу и снова стать честной женщиной?
Главное – чтобы муж принял? И чтобы тебя начали принимать дамы, имеющие в обществе вес?
По такой логике выходит, что, если бы Лариса Огудалова вышла за Карандышева, прокатилась с Кнуровым в Париж, а после вернулась к мужу… То всё бы сошло с рук?
Платье Ларисы, за которое Карандышев торговался с модисткой. Почему бесприданнице был нужен Кнуров?
А если бы Анна Каренина рассталась с Вронским и вернулась к мужу? Бросилась бы ему в ноги, мол, Алексей Александрович, я в вашей полной власти, хотите – убейте меня, но не прогоняйте…
Я всегда думала об этом, перечитывая «Анну Каренину».
А ещё - о том, как должен был поступить Лаврецкий, чтобы...
Хотя тут, мне кажется, даже говорить не о чём. Развестись в то время было невозможно, даже собрав на жену компромат.
Так что ситуация Лаврецкого тупиковая. Свою злую судьбу он изменить не в силах.
Я только не понимаю: а зачем он слал своей жене деньги, когда она крутила за границей романы? Что за благородство такое странное?
«Вешние воды» Тургенева. Почему достойный мужчина превратился в жалкое ничтожество.
Не забывайте ставить лайки, если вам понравилась статья. И подписывайтесь на канал!