Страниц: 250
Цикл: «Жизнь Иисуса», №1
Оценка: 3/10
Все вокруг так хвалят Кутзее, что в какой-то момент и я возжелала его прочитать. Выбор пал именно на «Детство Иисуса» случайно: промелькнуло в голове, что хочется чего-то с библейскими отсылками. Но вместо этого я в романе нашла причину своей нелюбви к новым авторам и прозе с философским подтекстом.
Книга начинается с того, что в город на корабле пребывают мужчина Симон и мальчик Давид. Им дали эти имена, дали кров. Они учат испанский, на котором здесь все говорят. Мальчик — не сын мужчине. Тот лишь ищет мать ребёнка, ибо записку с данными родителей мальчик потерял ещё на корабле.
Мужчина знакомится с одинокой женщиной. Он знает, что она не биологическая мать ребёнка, но всё равно считает её таковой. Предлагает ей Давида, и та соглашается.
И в этот момент я окончательно перестаю понимать, что тут происходит. Такой я человек — мне сложно воспринимать такие нереалистичные книги, в которых я не могу опереться на крепкую логику. Должно же быть объяснение, не может же что-то происходить просто так! Симон не говорит о матери ребёнка в переносном в смысле, для него она — самая настоящая, это как вообще?
Всё происходящее в романе сосредоточено на мальчике. Симон работает грузчиком в порту, новая мать Давида ухаживает за ним. Иногда Симон приходит поучить ребёнка чтению на детской версии «Дон Кихота» и математике. У мальчика — больное воображение, проблемы с социализацией, а также скверный характер. Всё настолько плохо, что в первом же классе его из школы определяют в спецучреждение. «Родители» же проблемы не видят.
Отдельно хочется поговорить о личности Симона. Он противопоставлен остальным персонажам, ибо их мировоззрение кардинально разнится. Другие люди живут своей обычной жизнью, не задумываются о её смысле и не пытаются что-то менять. Они честно работают и честно живут. Симон же пускается в размышления, которые всех нас посещали лет в пятнадцать: зачем жить, если мы все когда-то умрём, зачем есть, если еда в конце концов превратится в отходы? Как человек он мне не понятен. Больше всего, конечно, не понимаю его взгляд на мать Давида как на истинную мать, когда и он, и все вокруг знают, что это не так. Просто найти случайную женщину и отдать ей ребёнка, будучи искренне уверенным, что это правильно — в голове не укладывается.
Я не понимаю романы-притчи, я не понимаю такой уровен аллегорий. Я усердно читала, думая, что в конце найду объяснение, что же происходит в романе. Это не настоящий мир. В настоящем мире люди не сходят с корабля туда, где им дают новые имена, где они забывают прошлое и учат испанский. Поначалу я думала, что Симон и Давид — беженцы, и, как герой «Земли Обетованной» они приехали в новый мир, взяв себе новые имена, чтобы укрыться от преследования, и забыв ужасы войны. Однако нереалистичность и какая-то контуженность этой книжной вселенной убедили меня в ошибочности мнения. Особенно зацепил странный салон «расслабления» «Salón Confort» с предварительной записью за несколько недель, где анкету Симона отклонили. Потом я подумала, что это чистилище, жизнь после смерти. Подтверждений не нашла. Книга заканчивается на том, что герои радостно уезжают в закат.
Ну не могу я понять. Не могу. И из-за этого мне противно. Мне неприятно видеть странное место, где всё как у нас, но чуточку иначе. Мне неприятно ничего не понимать. Мне отвратителен мальчик, который не воспринимает действительность, который вечно упирается и лезет, куда не следовало бы. Мне неприятен диалог Давида и Симона, когда последний прочищает забитый унитаз — отрывок приведу в конце. Я не понимаю, какой смысл в той или иной сцене, как они раскрывают героев и какой подтекст несут. Ничего не понимаю. От этого я злюсь на себя — за тупость, на книгу — за мерзость и сложность. А ещё самая популярная обложка криповая из-за эффекта «зловещей долины».
Я бы никому такое не посоветовала. Однако я это я, вы это вы. Я ничего не поняла, но другие читатели смогли разгадать тайны и восхититься романом. Все люди разные, и это нормально.
Послесловие. Тот диалог за прочисткой унитаза.
Мальчик качает головой.
– Это мои какашки, – говорит он. – Хочу остаться!
– Это были твои какашки. Но ты их выбросил. Избавился от них. Больше они не твои. Ты на них больше не имеешь прав.
Инес фыркает и удаляется в кухню.
– Когда они попадают в трубы, это уже ничьи какашки, – продолжает он. – В канализации они объединяются с какашками других людей и превращаются в просто какашки.
– Тогда чего Инес злится?
Инес. Вот как он ее зовет. Не мамочка, не мама?
– Ей неловко. Люди не любят говорить о какашках. Какашки воняют. В какашках сплошь бактерии. Ничего хорошего в какашках нет.
– Почему?
– Почему что?
– Это же и ее какашки. Почему она злится?
