Помнит девочка, как в деревню приехал дядя на подводе и стал громко выкрикивать, что собирает всякое тряпьё в обмен на масло для лампадок. Были у него ещё глиняные свистки и прыгающие на длинной резинке разноцветные шарики величиной со среднее яблоко. Но их дядька отдавал только в обмен на яйца. Вся запыхавшаяся от быстрого бега , прибежала она домой , попросить одно яйцо, что-бы обменять его на желанный шарик.
Но дома никого не оказалось. Девочка знала, что яйца в доме были. Их собирали к Великому дню - Пасхе. Плетёная корзина стояла на самой верхней полке. Девочка сняла обувь и в шерстяных носках забралась на кухонный стол . Встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до края корзинки, но роста не хватало всё равно. Девочка, вытянувшись в струночку,изловчилась и, ухватившись за верхний край корзинки, попыталась достать яйцо. Почти, ощутив его под ладошкой, надавила на край и всё содержимое полетело вниз. Оцепенев от ужаса , девочка смотрела на пустую корзинку, глотая слёзы, а белки и желтки растекались по ее голове, лицу, одежде. Она стояла, плача, не двигаясь с места, с корзинкой в руках, пока не пришла мать. Девочка при виде матери залилась слезами еще пуще прежнего, наконец она слезла со стола, не выпуская корзинку из рук. Ее маленькая фигурка выражала невероятное раскаяние и боль, ведь девочка всем своим существом понимала, какой из ряда вон выходящий поступок она совершила.
Девочка не помнит наказания, да едва ли оно было. Она не помнит, чтобы ее когда-нибудь били, память не сохранила такого случая, потому что, скорее всего, его не было вовсе.
Девочка была самой маленькой, потому что была поздним двенадцатым ребенком, и все ее жалели. Она знает только то, что ее старшие братья погибли на войне и она видела только похоронки, которые хранились в семье. Росла она практически на молоке Буренки, которую очень любила, и часто, загоняя ее вечером во двор после знойного летнего дня, когда стадо возвращалось в деревню на ночь, говорила корове в знак благодарности слова точь-в-точь, как мама:
"Буренушка, кормилица ты наша, домой пришла, молочка принесла".
Хотя в семье едва ли кто ел молока вволю, ведь большую его часть сдавали государству. Люди делали это безропотно и с сознанием дела, потому что страна была голодной и народ понимал государственные задачи совсем иначе, чем сегодня.
В четвертом часу утра мама вставала и шла доить Буренку. Какая сила поднимала девочку в такую рань, но когда подойник наполнялся примерно на половину, девочка уже стояла около матери с кружкой.
Мать черпала полную кружку парного теплого молока, девочка выпивала, и опрометью бежала на любимую печь или полати, и счастливая,
мгновенно засыпала. Ей часто снилась только что отгремевшая война и наше голубое небо, где высоко над землей сражались русские и фашистские самолеты. Как детское воображение представляло в детской головке картину боя наяву, так во сне, побеждали только наши самолеты, на серебряных крыльях, которых, отчетливо виделись с земли красные звезды. По-другому и быть не могло. Девочка слишком любила свою страну и свой народ, чтобы отдать победу кому-то другому, даже во сне.
В соседнем доме жила собака по имени Гордый. Образ жизни ее был более чем аскетичен. Гордый стоически переносил все невзгоды и лишения. Все, что перепадало ему в этой суровой жизни, кусок хлеба или картофелина, принимал благодарно, как будто понимал, что сейчас всем очень нелегко, и он, как все, должен разделить и нести судьбу народа и не роптать на свою собачью долю... Жил Гордый у соседей, а служил всем.
Намечалась поездка в лес за дровами, он сопровождал сани или телегу, бежал всегда впереди по обочине дороги, безошибочно угадывая путь и никогда не уставая. Если ехали на базар в ближайшие города продать что-либо на житейские нужды, он, особенно ответственно и почтительно, снова бежал впереди и сам сворачивал на дорогу, ведущую в город.
Своим тонким собачьим чутьем, он сознавал всю важность и значимость своей службы, никогда не уступая и не перепоручая эту работу какой-либо другой собаке. Он нес эту службу с особым рвением и достоинством, и был невероятно предан делу, которому служил, вызывая к себе уважение и восхищение. Девочка нередко замачивала в молоке тайком взятый хлеб и подкармливала Гордого. Он платил ей особой привязанностью и любовью, готовый в любую минуту пойти за ней в огонь и в воду.
Купались дети в речке, Гордый терпеливо сидел на берегу, ожидая, когда они выйдут из воды, чтобы вместе улечься в траве и погреться на ласковом солнышке... Катались дети зимой на санках с горы, он бежал с радостным лаем под гору вместе с летящими на большой скорости санками. Наезжая друг на друга, санки неслись под гору и нередко переворачивались, создавая "куча-малу", где смешивались вместе санки, дети, шапки, варежки, снег и... собака. Снежная эйфория часто заканчивалась глубоким вечером. Удивительно, но Гордый никогда не болел, хотя часто ночевал на улице, когда температура особенно в Крещенские морозы, опускалась до -30°С и ниже, свернувшись калачиком во дворе. Он был очень красивой собакой. Черный, с белыми пятнами на морде, белыми лапами и черным пушистым хвостом. Достаточно рослый и очень живой.
Предстояла как-то поездка на базар. Еще с вечера загрузили сани картошкой, так как до города была километров 16, и поэтому вставать надо было очень рано. Гордый, как всегда, сопровождал груз. Легко и радостно он бежал впереди. Все продали быстро и уже собирались возвращаться в деревню, как вдруг раздался душераздирающий собачий визг... Это был Гордый. Он попал под колеса грузовика. Одна из задних ног была отдавлена, ранен бок. Собачья душа не в состоянии была понять, кто и зачем нанес ему такой предательский удар. Его уложили в сани, дали хлеба, но он находился в таком депрессивном состоянии, что отказался есть. Обратная дорога была печальная, Гордый не скулил, и только вздрагивающие умные глаза выдавали, что он терпит боль. По дороге домой он сделал попытку спрыгнуть с саней и бежать как всегда впереди, выполняя свою собачью работу. Ему не под силу было находиться не на службе, которую он сам выбрал и нес ее в любую непогоду с непостижимой собачьей преданностью. Он сам будет долечивать раны и они заживут, а вот лапа останется висеть плетью, и мудрый гордый просто отгрызет ее. Собачья жизнь будет продолжаться, но теперь уже на трех ногах... Где он находил силы для этой жизни - было неведомо никому, но при этом он оставался красивой, умной и благородной собакой.
Дворняжкой по происхождению, но с необыкновенными способностями и волевыми качествами. Он сполна оправдывал свое имя "Гордый".
Девочка на всю жизнь запомнила этого верного и преданного друга. Эти качества она будет потом искать в людях и не всегда находить.