Хотя он и был в гуще компании, он ошарашенно посмотрел на мужчину, задавшего вопрос.
«Он это мне? Точно мне? Это вопрос ко мне? Но как? Почему? Я ведь так старался оставаться незамеченным! Молчал, не вставлял никаких комментариев, держался в стороне от этой тошнотворной беседы… Почему он все же обратился ко мне?...»
— Так чего? Чего ты молчишь? Поделись своим мнением, в конце концов… Нам ведь интересно.
Вообще особого интереса к его мнению в компании как раз не наблюдалось… Ровно до этого момента. Но теперь, адресовав этот вопрос к нему, и так явно и открыто, да еще и обобщив свой вопрос и приняв решение за всех, этот мужчина приковал все внимание к нему. Если после первого вопроса особого волнения не случилось, и по нему скользнула лишь пара глаз с секундной искрой интереса, и та мгновенно утонула в алкоголе и их собственных размышлениях… То после второго вопроса все резко изменилось. Теперь все внимание было обращено к нему. И все взгляды, что пронзали его, сковывали и словно пригвождали к полу. Взгляды, в которых так явно читалось требование — именно требование — незамедлительно отвечать.
Он раскрыл было рот, но сообразил, что до этого момента слушал скорее общий гул голосов, из которого лишь изредка вырывались отдельные фразы, которые и попадали к нему в голову. Там он их разбирал и собирал вновь, анализировал, обсасывал, обдумывал… И потому, о чем же конкретно его спрашивают, сказать абсолютно не мог.
Ему стало физически дурно. Низ живота словно свело. Ноги и руки вообще не ощущались, то ли онемели, то ли затекли. Он попытался судорожно сглотнуть. Но вышел лишь какой-то горловой спазм, во рту напрочь пересохло. Дикими глазами он оглядел всю компанию, и снова лишь беспомощно открыл и закрыл рот.
Вдруг на уши внезапным ударом обрушился жуткий звук. Мужчина, что задал вопрос, будь они оба трижды прокляты, громко и звонко, словно бы со всех возможностей своих легких и голосовых связок, рассмеялся.
(с)
Это продолжение рассказа.
Прочитать с самого начала можно тут.