Всё самое ужасное в этой жизни происходит тогда, когда этого совсем не ждёшь, когда ты к этому не готов ни на йоту.
В
Покидая прокуренный кабинет, майор Гареев как бы между прочим спросил Влада:
- У тебя есть знакомые пограничники? Может, кто служил на границе?
Влад задумался, но ничего такого не вспомнил. Прямо вот чтобы пограничники... нет, не было таких знакомых. В полиции у него были знакомые, приходилось работать вместе, но среди военных или спецслужб нет, не было.
- А чем вызван вопрос, если не секрет? - Влад вдруг припомнил, как недавно говорил с Потапенко, и тот ему рассказывал про "контуженного" пограничника.
- Да интересовался тут тобой один погранец, но, судя по всему, погранвойскам имеет такое же отношение, как я к Большому театру. Какой-то он странный. Командование на уши поставил, потом опять пропал, потом снова появился.
- Ясно. Точнее, ни черта не ясно, - Влад помотал головой. - Если бы вы сказали, что меня искал какой-нибудь полицейский, или даже следователь, этого вполне можно было бы ожидать: и там и там у меня были знакомые. А с ФСБ я реально столкнулся только после того случая с провокатором. Нет, пограничников у меня в знакомцах никогда не было, ни бывших, ни настоящих.
- Но ты всё равно имей в виду. Скользкий он какой-то. Я ему только сказал, что ты работаешь в лагере и всё. Адрес он не спросил, а я давать не стал без твоего разрешения.
- Благодарю, - поблагодарил Влад, кивнув. – А то мне уже хватило неприятностей в последнее время.
Они разошлись, каждый по своим делам. Первая половина дня прошла в стандартном режиме, полном служебных дел и рабочей суеты, связанной с управлением лагерем, тем более, что сегодня пришла очередная партия беженцев, которых нужно было как-то разместить, учитывая постоянную нехватку мест, рассортировать их по степени состояния здоровья (облучённых и с явными признаками инфекции отсеивали ещё на подъезде к городу, направляя в лагеря с особым режимом), обеспечить их едой, лекарствами и тёплыми вещами. Добавьте сюда необходимость гасить то и дело возникающие конфликты между самими беженцами, которые случались на постоянной основе и под самыми надуманными предлогами.
Тем временем прибывающих людей уже распихивали по всем свободным помещениям в городе, и вопрос использования брошенного частного жилфонда уже перестал быть чисто гипотетическим. Есть гостиница – заполняем гостиницу, есть брошенная больше месяца назад квартира – составляем акт и вскрываем замки. Хотя этот вариант всё-таки оставался на крайний случай. В первую очередь под беженцев шли помещения общественных зданий: дома культуры, клубы, спортивные центры. Вот только в ледовой арене ожидаемо устроили один огромный морг, где проходило опознание тел. Проблема заключалась в том, что зачастую опознавать было некому.
При этом то там, то здесь вырастали никем, кроме самих беженцев, не управляемые палаточные городки, что естественным образом приводило к росту преступности, и развитию чёрного рынка: где у нужных людей можно было купить всё, начиная от антибиотиков, и заканчивая армейским сухпайком. Цены были конскими, и гарантии, что товар будет оригинальным никакой, но на то он чёрный рынок.
Правоохранительные органы, как могли, боролись с барыгами, но на место каждого пойманного с поличным тут же приходил новый.
В один из дней, Влад узнал, что за городом экстренно приводили в порядок старую взлетно-посадочную полосу некогда заброшенного аэродрома, укладывая новые бетонные плиты. Судя по всему, готовились принимать тяжёлые грузовые самолёты. Либо планировали доставлять технику и войска, либо наоборот вывозить от сюда беженцев, которых скопилось уже довольно много. Дела с последними, как и вообще с гражданским населением стоял остро и автомобильный и железнодорожный транспорт был перегружен и не справлялся со своевременным вывозом людей в глубь страны, в регионы, наименее пострадавшие от ядерной атаки. К тому же сухопутные коммуникации то и дело подвергались атакам беспилотников, диверсионных групп. В новостях сообщали, что два пассажирских состава сошли с рельсов, что привело к гибели сотен людей. Понятно, что это не прибавляло людям желания покинуть город.
И это при том, что концентрация гражданского населения в городе, находившемся по современным меркам не так уж и далеко от западной границы, делала его притягательной целью для нанесения ракетно-бомбового удара, в том числе с использованием тактических ядерных зарядов.
Людей было необходимо срочно вывозить из города.
Противовоздушная оборона и авиация пока справлялись, сбивая ракеты на подлёте, но исключать того, однажды случиться прорыв, было нельзя, а поэтому людей надо было по возможности эвакуировать и как можно дальше, в том числе в глубь территорий союзных государств. В настоящее время велись переговоры с Казахстаном и даже с Монголией, последняя уже начала приём беженцев.
В первые дни после начала войны многие здраво рассудили, что города могут стать бетонными ловушками без пропитания и воды и стали их покидать, погрузив максимум пожитков на свои личные автомобили.
Иногда они договаривались и уезжали на автобусах и даже грузовиках, сбиваясь в небольшие караваны. Проблема была в том, что не у каждого горожанина было, куда поехать: ни у каждого был свой домик в деревне, в котором можно было бы относительно нормально перезимовать, имея печку и колодец. А дачные домики зачастую были приспособлены исключительно для хранения инструментов и летнего времени.
В общем, когда паника первых дней прошла, люди стали потихоньку возвращаться обратно. Особенно после случаев, когда радиоактивные осадки делали непригодными для проживания целые сельские районы. Вот тебе, как говорится, бабушка, и юрьев день: с одной стороны риск остаться в городе, лишившемся снабжения, с другой - напиться из колодца заражённой радиацией воды. Случаи такие имели место, и люди погибали целыми семьями, умирая долго и мучительно.
Новгородский кремль превратился в опорный пункт и перешёл под управление военных, хотя сейчас в городе трудно было найти что-то, что не перешло под их управление. Если раньше, в двоенные годы, на кремлёвской стене можно было увидеть прогуливающихся горожан и туристов, то сейчас по ней вышагивала вооружённая до зубов охрана, а в башнях засели снайперы. На территории самого кремля расположились мобильные системы противовоздушной обороны.
Мосты через реку, разделявшую город пополам, тоже были взяты под контроль, и проехать из одной части города в другую можно было только объезжая бетонные блоки, положенные поперёк проезжей части.
Учитывая специфику текущей войны, когда враг на тебя смотрит через оптику БПЛА или крылатой ракеты, средневековая крепость посреди города имела ценность только как опорный пункт, в случае если вражеская пехота всё-таки сможет досюда добраться.
Но случиться может всё что угодно. В конце концов, перед глазами был пример Калининграда, который попытались взять штурмом, и где на отдельных участках дело доходило даже до рукопашной.
В один из дней Влад с пакетом документов направлялся в Дом профсоюзов, который уже более двух месяцев выполнял функции штаба по управлению делами беженцев. Пройдя обставленный бетонными блоками КПП, а также появившиеся не так давно вышки со стрелками и прожекторами (их всё-таки решили поставить), он проходил между рядами брезентовых многоместных палаток, из которых торчали дымящие трубы положенных по регламенту печек-буржуек. За порядком и предупреждением антисанитарии в лагере следили, но на всё просто не хватало ни времени, ни рук. Здесь было более-менее чисто, но в других местах, территориально удалённых от штаба, дела обстояли иначе.
- Чё такой озадаченный? - Влад обращался к младшему сержанту Потапенко, который, матерясь, вышел ему на встречу из Дома культуры.
Вокруг царила уже привычная суета лагеря: окрики солдат, снующие эмчеэсники, детский плач, где-то лаяла собака (или служебная или прибившаяся, не разберёшь), над городом на фоне серых зимних облаков барражировали вертолёты. Раздавались звуки и доносились ароматы полевой кухни.
Потапенко устало махнул рукой и протянул её для рукопожатия.
- Да, помнишь, я тебе на днях о погранце рассказывал?
- Было дело, типа контуженный, - насторожился Влад, вспомнив недавний разговор с Гареевым, - он ещё тебе неадекватным показался. Рапорт что ли на тебя накатал?
- Да не, вроде пронесло, но нервы помотали. Я-то что: сделал морду лица кирпичом и давай повторять, что, мол, действовал по инструкции. Вроде отстали, но мозг вынесли, что надо было тут же доложить командиру и то да сё, чтоб их!
- Ну, значит, пронесло. И так людей не хватает, не хватало, чтобы тебя ещё на гауптвахту отправили.
Сержант достал сигарету и закурил. Протянул пачку Владу, но тот только мотнул головой, отказываясь. С неба начинал падать редкий снег, похожий на мелкую крупу. Главное, чтобы не "грязный", подумал про себя Влад, но сирены опасности не звучало, и бегающих с дозиметрами "слоников" тоже не наблюдалось.
- А ты чего такой кислый, синяки под глазами? - поинтересовался сержант, после очередной затяжки.
- Да, не высыпаюсь, снится всякая хрень. Как и не спал, - Влад даже невольно зевнул.
- Понятно. Так сходи в медпункт, пусть тебе выдадут каких снотворных, будешь спать, как убитый. Я тут тоже бессонницей стал мучиться, так мне выдали таблеток - теперь засыпаю и встаю по часам! А то, тоже всякое снилось такое, что лучше бы не спать, - и уставился на Влада с таким взглядом, мол, не хочешь ли узнать, что было дальше.
- И что тебе приснилось? – поддержал разговор Влад.
- Кароч, снится мне, будто я в бане, а там женский день, и никто типа не кричит и не возмущается! Никто в меня тазами и мочалками не швыряется и не веником не хлещет. Наоборот! Бабы, все как на подбор фигуристые, - мечтательно продолжил младший сержант. - Типа все просят себя попарить да спинку потереть. Прикинь!
- Секса у тебя давно не было, - усмехнулся Влад и похлопал сержанта по плечу, - а так, отличный же сон, что плохого-то?
- А плохо то, что во сне я член дома забыл! – сипло рассмеялся Потапенко, чуть не сложившись пополам, а потом резко замолчал, и как будто о чем-то задумался, словно мысленно проверяя все ли органы его тела на месте.
- Тогда да, - согласился Влад, - тогда это не сон, тогда это кошмар.
Какое-то время они стояли, молча, пока Потапенко докуривал сигарету.
- Так чего ты там про этого пограничника говорил, - напомнил Влад, - а то мне про него Гареев тоже рассказывал.
- Да ищет кого-то. Но молчит. Одно слово, что пограничник, а ведёт себя как детектив. Везде свой нос суёт, то появится, то снова пропадёт. И командование перед ним чуть ли не на вытяжку стоит. Не почину, в общем. Странно.
- Он меня ищет, - признался Влад, которого история со странным пограничником начинала нервировать, как будто ему было мало проблем с эфэсбэшниками. Многочасовые допросы до сих пор вызывали у него раздражение и злость.
- Серьёзно? - удивился младший сержант, доставая вторую сигарету.
- Ты бы так не частил с никотином, - сделал он дружеское замечание. - Да, Гареев сказал, что он меня спрашивал, но приказа явиться не было. Надо будет уже его найти, да выяснить что зачем. Скрывать мне нечего и никаких пограничников я не знаю.
- Не, сейчас ты его здесь не найдёшь, он уже уехал на служебной машине после того, как ему позвонили. Мне его к тебе отправить, если увижу?
- Без проблем. Всё равно же докопается.
День прошёл в суете, но таинственный пограничник больше в лагере не появлялся, а если и появлялся, то Владу об этом ничего не было известно, так приказа прибыть куда-либо он не получал.
Людской шум, шум двигателей, снег, треск дозиметра и удары лопастей пролетающих над головой вертолётов – всё, как обычно. При этом Влад уже начал различать, когда счётчик сообщал об обычном нейтральном фоне, а когда следовало проявить серьёзное беспокойство.
Однажды по ошибке в лагерь завезли облучённых гражданских, и вот тогда дозиметр буквально сошёл с ума. Весь лагерь подняли на уши, проводя дезактивацию.
А ведь каким тихим казался город до войны! Нет, он и сейчас не особенно шумный, но тогда он был тихим совсем по-другому. Влад вспомнил свои командировки в Питер, Ярославль и Москву, особенно в Москву и то, как возвращался потом домой! Москва и Питер жили буквально в круглосуточном режиме, а когда он однажды вышел из здания вокзала в центре города поздним вечером, на улице почти не было транспорта. Одна, две, пять автомашин, да устало следующий по много лет назад установленному маршруту городской автобус. Как же давно это было, подумал Влад.
После смены Влад решил зайти к Гарееву узнать появлялся ли пограничник и вообще узнать как обстановка. И даже если никаких новостей с фронта не будет, то отсутствие новостей в сложившихся обстоятельствах уже само по себе хорошая новость.
Однако, в приёмной никого не было, и Влад решил сразу зайти в кабинет. Внутри находились несколько человек, часть из них Влад знал хорошо, например, кадровичку Анисимову, других видел редко, а кого-то и вообще не знал. Все были задумчивы и молчали. Влад было решил, что он попал на какое-то совещание и решил быстро ретироваться, но Гареев встретившись с ним взглядом, остановил его и пригласил зайти.
Влад подошёл к столу и увидел, что на нём стояла бутылка водки и скромная закуска из хлеба, колбасы и порезанной кольцами луковицы. Учитывая, что майор был противником распития алкоголя в рабочее время, Влада подобная ситуация удивила. К тому же в памяти ещё не затёрся недавний инцидент с офицером, пытавшимся застрелиться.
Но Гареев достал ещё один стакан, наполнив его примерно на треть.
- Присаживайся, - Гареев указал на свободный стул. - Ты же тоже знал Сахарова.
Влад кивнул и занял свободный стул. Гареев часто выделял его в помощь Владу. Сколько Сахаров успел отслужить до войны – вроде всего полгода. Обычная срочная служба, которая должна была закончиться в следующем году, обернулась настоящей ядерной войной, как-то так.
- Убили сегодня, - коротко пояснил майор и протянул стакан с водкой Владу. - Помяни парня.
Влад, молча, взял стакан и опрокинул спиртное в горло. Дыхание перехватило, и он зажмурился.
- Как это случилось? - спросил он, когда водка перестала жечь горло.
- Поступил сигнал о группе боевиков, связанных с тем провокатором, которого ты застрелил, - сообщил Гареев. - Контора отработала и вышла на их след, но нужно было срочно действовать, чтобы не ушли, и у нас запросили людей. Я выделил несколько бойцов, в том числе Сахарова.
Гареев помолчал.
- Бандитов накрыли, но они оказали сопротивление, открыв шквальный огонь. А бросили гранату.
- Если бы не Сахаров, полегло бы человек пять, - вставил тот, кого не Влад не знал. - Ошиблись мы в оценке опасности. Надо было мочить их, а мы попытались взять живыми. А Сахаров, - незнакомец вздохнул, - он накрыл гранату собой.
- Родителей известили? - спросил второй незнакомец.
- Да нет у него никого, родители ещё до войны в автокатастрофе под Питером погибли. Влетели на мокрой дороге под фуру. Он тогда ещё совсем мальчишкой был, его тётка воспитывала, которая тоже погибла, но уже сейчас во время бомбардировки, - сообщила Анисимова, - вроде старшая сестра есть, но живёт она где-то за Уралом, сейчас ищем.
- Надо похоронить с почестями, и сообщить сестре, как подобает, что погиб, спасая товарищей.
Гареев утвердительно кивнул.
- Только ей от этого легче не будет, - снова произнесла Анисимова.
Все замолчали. Раздался звук льющейся водки. Влад задумчиво смотрел в стакан. Гареев тяжело вздохнул, а Анисимова вроде как даже всхлипнула, припомнив, как иногда дразнили покойного Цукерманом.
- Ну, зато одного всё равно смогли взять живым, - сообщил первый незнакомец. - Сейчас из него душу вынут.
Присутствующие, не чокаясь, выпили.
- Пусть земля тебе будет пухом, Санёк! - произнёс кто-то тихо.
Было уже темно, когда Влад пошёл домой. Зимой темнело очень быстро, но на небе не было ни одного облака и звёзды рассыпались по небосклону блестящими росинками. Звезды казались особенно яркими из-за отсутствия уличного освещения, не столько в целях демаскировки, сколько в целях экономии.
Свежевыпавший тонким слоем снег отражал тусклый свет из окон домов, идти было вполне сносно. Если дорогу вообще было не разглядеть, Влад включал маленький карманный фонарик, чтобы обойти яму или лужу.
Идя домой и разогретый водкой, Влад даже забыл поменять свой маршрут, как посоветовали ему после допросов сотрудники госбезопасности. Мотивировали они это тем, что у застреленного Владом провокатора вполне могли остаться сообщники на свободе, которых ещё не успели задержать, и кто его знает, что у них может быть на уме. Впрочем, если кому-то очень будет надо, подкараулят везде, где посчитают нужным.
Не сказать, чтобы Влад сразу понял, что за ним следят, но сейчас за ним на некотором удалении действительно кто-то шёл. Улица в этот час была немноголюдна и человек, следующий за ним хоть и не сразу, но привлёк его внимание.
Слежка, приставленная полицией? ФСБ? Хорошо если так. А если нет?
А если это не свои, тогда кто? Или просто совпадение? Может же это быть кто-то, кто живёт в этом же районе или дальше? До войны по дороге в офис ему почти каждый день попадались одни и те же люди.
Незаметно вынув из кармана телефон, он проверил наличие связи – опять отключили. Но Влад сделал вид, будто кому-то звонит. Человек тоже остановился, наклонился, словно завязывая шнурки, а потом свернул во дворы.
Неужели всё-таки паранойя разыгралась?
Влад, оставляя рельефные чёрные следы на тротуаре, засыпанным свежим мокрым снегом и стараясь не поскользнуться, ускорил шаг. Пускай у него и был пропуск, но лучше успеть до наступления комендантского часа.
Войдя в подъезд, он пешком поднялся на свой этаж. В квартире его уже ждала Аля. Выглядела она гораздо лучше, чем еще несколько дней назад. Значит, антибиотики оказались настоящими, а не пустышкой. Ну, хоть что-то хорошее за сегодня.
Скинув верхнюю одежду и разувшись, Влад прошёл в гостиную и, рухнув на диван, закрыл глаза. Потом разлепил веки и уставился в чёрный экран неработающего телевизора. Единственное, что он сейчас чувствовал, это очень сильная усталость.
- Есть будешь? - В комнату вошла Аля с полотенцем на руке и присела рядом, положив голову ему на плечо.
- Неужели у нас что-то ещё есть? – Влад попытался улыбнуться, но вышло так себе. – Не до обеда сегодня было, желудок к позвоночнику присох.
Он вспомнил, как несколько дней назад обменял банки с тушёнкой на антибиотики, но ради того, чтобы Аля была здорова, он готов был отдать последнюю еду.
Из-за двери послышался лай Малыша, соседского двортерьера, которого несколько лет назад приютила Галина Петровна. Пёс всегда чувствовал, что кто-то идёт по лестничной площадке, и его лай было слышно даже через две двери. Пёс заливался лаем и не собирался умолкать. Это могло говорить только об одном: кто-то стоит за дверью.
- Чтоб их! – тихо ругнулся Влад. – Кого там несёт?!
Тяжело вздохнув, он поднялся с дивана и, стараясь не производить много шума, направился в коридор. Аля на цыпочках тоже пошла за ним.
В глазок можно было разглядеть трёх человек в полицейской форме, которые о чём-то переговаривались стоя на площадке. Говорили тихо, поэтому разобрать, о чём было невозможно, к тому же мешал лай собаки.
Что-то в их поведении заставляло насторожиться. Манера держаться? Непроизвольная жестикуляция? Какие-то они не правильные что ли...
Телефон в руке всё ещё показывал отсутствие сигнала.
Один из полицейских, судя по движению губ, отпустил пару нецензурных слов в адрес не прекращающего лаять пса, а другой, наконец, подошёл к их двери и нажал на кнопку звонка. Над головой Влада раздалась мелодичная трель сигнала.
Выждав несколько секунд и несколько раз топнув, изобразив, что подходит к двери, он спросил, не открывая двери:
- Кто там?
- Полиция, откройте, будьте так добры! - раздалось в ответ.
- А что случилось? - продолжил Влад расспрос. - Время позднее, я не одет.
- Так одевайтесь быстрее! - не выдержал один полицейских. - Дело серьёзное, через дверь никак нельзя!
Влад задумался, но открывать не спешил.
- Вы от Николая Васильевича? - спросил он с как можно более посредственной интонацией
Казалось, полицейские на мгновение задумались. А потом один из них ответил:
- Да, от него, откройте, пожалуйста, нам надо с вами переговорить лично. Ситуация складывается нестандартная. Вас велено доставить в Управление.
Влад отошёл от двери и достал из шкафа охотничье ружьё, переломил ствол, вставив два патрона: один с крупной дробью, другой с пулей. Затем отпрянул от двери. Никакого Николая Васильевича он никогда не знал, и озвучил первое имя, которое пришло ему на ум, благодаря лежащей на полке книге великого русского писателя.
"Ага, конечно, от самого Гоголя пришли" – процедил он сквозь зубы.
- Звони в полицию! Быстро! - глядя в глазок, прошептал он Але, которая тут же тыкала пальцами по экрану смартфона.
- Связи нет! – нервно прошептала она.
- Откройте! - прозвучало из-за двери уже более требовательно, но всё ещё достаточно вежливо.
- Да что ты с ним лясы точишь?! - вдруг буквально закричал другой "полицейский". - Открывай, сука! Разговор есть! Иначе хуже будет!
- Вас там трое, вот и поговорите! - Огрызнулся в ответ Влад, и резко отскочил от двери, когда незваные гости вскинули автоматы.
За дверью раздалась короткая автоматная очередь, и в полотне образовалось сразу несколько отверстий, а с противоположной стены посыпалась бетонная крошка. В воздух взлетели обрывки обоев. Повис кислый запах пороха. Аля, с телефоном в руке прошмыгнула в комнату и скрылась из вида.
В квартиру уже откровенно ломились. Потом последовали выстрелы по замкам и сильный удар ногой в дверь.
"Идиоты, - зло подумал Влад, - дверь открывается наружу!" Походу бандиты настолько спешили, что на такие мелочи они внимания не обратили, но, тем не менее, замок был выбит, как и защелка, и в любую секунду они могли попасть внутрь.
"Только бы не граната!" - пронеслось в голове, так как использовать её в этой ситуации было бы максимально логично. Но нет, гранаты не было, видимо элементарно не захватили с собой.
Влад занял позицию из-за угла стены, чтобы видеть, если они полезут в дверь, а они точно полезут, не для того они устроили такой шум, чтобы уйти ни с чем.
Ряженых полицейских три, а выстрела всего два. Времени на перезарядку нет. Остаётся надеяться на чудо.
Вот, дверь с металлическим скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла рука с автоматом, который выпустил ещё одну короткую очередь по стенам. Крошка посекла Владу лицо, а пыль попала в глаза. Но стрелять он не стал - слишком рано. Если просто выстрелить по конечности, остальные получат преимущество над ним.
- Чё ты очкуешь?! У него нет оружия, я его по базе пробивал! - послышался злобный голос одного из бандитов.
Дверь ещё больше приоткрылась, но образовавшийся просвет так никто и не вошёл. Всё-таки очкует твой кореш, подумал Влад. И тут дверь резко дёрнулась, и в прихожую впрыгнул один из бандитов. Споткнувшись о брошенный у порога ботинок, он на секунду замешкался, но этой секунды хватило, чтобы нажать на спуск.
Грянул выстрел и Влад ощутил знакомую отдачу в плече, а в ушах из-за замкнутого пространства зазвенело. Голова лжеполицейского лопнула подобно перезревшему арбузу, и на однотонных обоях нежно-персикового цвета расцвёл кроваво-красный цветок с тычинками из мозговой ткани и волос. Обезглавленное тело, некогда бывшее человеком, грузно упало на пол и стало дёргать конечностями, лишившихся центра управления в виде головного мозга.
- Сука! - зарычал с лестничной площадки один из бандитов. - Я ж тебя и твою тёлку сейчас уг@ндошу!
Очень хотелось дозарядить ружьё, но он опасался, что ему просто не хватит времени и звук перезарядки привлечёт внимание нападавших.
Второй, видимо тот, что угрожал, был осторожнее и влетел в прихожую, одновременно ведя огонь из автомата, от чего Владу даже пришлось скрыться за углом стены, так как пули рикошетом летали по всему коридору.
На мгновение огонь прекратился и Влад, упав на пол прихожей, сделал второй выстрел. Правая рука нападавшего обвисает, и он не может нажать на спусковой крючок. Дробь сделал своё дело, перебив сухожилия. Удача. Пока удача.
Секунды. Сердце рвётся из груди. Перехват ружья за ствол и цевьё обеими руками так, чтобы приклад смотрел вперёд, пока бандит пытается перехватить АКСУ левой рукой. Удар в прикладом в нос. Хруст и какой-то неразборчивый булькающий звук. Из разбитого носа хлынула кровь и, на пол упало несколько зубов.
Третий медлит, чтобы вступить в дело. В прихожей толком не развернуться, может положить своего же. Это хорошо. Влад проскакивает за спину второго и перекидывает ружьё через голову бандита, так что ствол оказался на уровне его шеи и начинает его душить, одновременно упираясь ему коленом в спину. Если бы у бандита были целы обе руки, то не факт, что у Влада получилось бы справиться.
Секунды. Даже с одной рукой нападавший серьёзно сопротивляется, стараясь просунуть уцелевшую руку между стволом ружья и своим горлом.
А вот и третий! Старается прицелиться из пистолета, но на линии огня всё время находится его подельник, а Влад у него за спиной. Интересно решится ли он пожертвовать своим корешем?
Решился! Выстрелы. Пули попадают в тело бандита и в цевьё охотничьего ружья. Правое Влада плечо обжёг огонь.
Тот, кого душил Влад, начинает оседать, и он понимает, что буквально следующий выстрел может прийтись ему в голову. Но в подъезде слышится какой-то шум, как будто люди бегут по лестнице вверх. Вооружённые люди. Твою мать! Неужели ещё налётчики?!
Однако третий начинает нервно оглядываться, выскакивает на лестничную клетку и стреляет уже не во Влада, а куда-то вниз в пролёты. , В ответ раздаётся шквал выстрелов.
Выглянув из дверей, Влад увидел, как третий, шатаясь опирается спиной о стену. Спустя секунду он начинает сползать по ней, оставляя красные неровные разводы на светло-розовой краске.
Наступила звенящая тишина, даже соседская собака перестала заливаться лаем. Влад тоже осел на пол прихожей и начинает лихорадочно перезаряжать ружьё, но оно разбито пулей и механизм не поддаётся.
- Пригодилось, значит, ружьишко, - перед Владом стоял запыхавшийся Александр, его знакомый, который жил в этом же подъезде, а за ним маячили ещё несколько человек в касках и бронежилетах, переговариваясь с кем-то по рации.
Он посмотрел на разбитое ружьё и окровавленный приклад, окинул взглядом результат прихожую.
- Быстро вы примчались, - сказать, что Влад был рад видеть настоящую полицию, - он сидел на полу, облокотившись на стену и, пытаясь успокоить бешено стучащееся, готовое вырваться из груди сердце. - Аля только-только вас набрала.
- Нет, - покачал головой Александр, и протянул Владу руку, помогая ему подняться на ноги, - мы не получали от неё звонка, связь заглушена. Нам приказ срочный поступил - приехать и проверить твой адрес, при наличии жильцов доставить их Управление.
- Чертовщина какая-то!
- То, что чертовщина, это точно, - капитан потёр нос. - По городу какие-то ублюдки людей убивают пачками.
- Это не новость, - ответил Влад, утерев пот с лица. - Война, люди гибнут.
- Нет, ты не понял, мы же вроде как в тылу, а тут врываются в квартиры, в том числе под видом полиции, и расстреливают целые семьи. Да я же тебе рассказывал как-то, когда тебя из отделения забирал. А сегодня твой адрес в ориентировке: срочно проверить твою квартиру, я как увидел, так сразу и рванул с ребятами, а тут такое!
- Может, грабители работают? – сердце продолжало быстро стучать, слишком много адреналина поступило в кровь.
- Знаешь, даже для этих времён это как-то запредельно. Тем более, что на подконтрольной территории. К тому же всё говорит, что хотели именно убить, даже не пытались имитировать ограбление. Золото на месте, деньги на месте, продукты тоже не тронули. Если жертвы не сопротивлялись, то и разгрома нет - только тела. И свидетелей практически нет. Кстати, на днях такие же ряженные устроили разгром в гостинице, не исключено, что эти же.
Они вышли на клетку, где у стены на полу лежало тело убитого бандита, часть омоновцев уже стучали и звонили в двери, чтобы проверить, не укрылся ли в квартирах ещё кто-нибудь из террористов.
Наконец, открылась дверь рядом, и в просвете за цепочкой появилась соседка, в ногах у неё вертелся Малыш, любопытно высовывая нос и принюхиваясь.
- Всё хорошо? – спросила она.
- Хорошо-хорошо, - отозвался Александр, - можете быть спокойны.
Соседка испуганно кивнула и закрыла дверь, задвинув ногой пса.
- Осталось понять, какого лешего этим от меня понадобилось. Может, это дружки того, с кем я схлестнулся у лагеря? Типа пришли отомстить, - предположил Влад.
- Как версия, может быть. Может быть и просто совпадение, хотя какое тут совпадение, учитывая ориентировку, - он окинул взглядом трупы бандитов.
Он наклонился над одним из них и вытащил двумя пальцами из кармана убитого смартфон.
- Не повреждён, это хорошо, - Александр оценивающе осмотрел гаджет. - В общем, ты должен будешь проехать с нами. И жена тоже.
- Прямо сейчас? - недовольно спросил Влад, глядя на простреленную дверь. Внезапно он стал испытывать жуткую усталость, и рука вдруг начала сильно болеть.
- Прямо сейчас, - решительно ответил Александр. - И тебе нужно оказать помощь. Кстати, где Алевтина?
Только сейчас Влад обратил внимание, что супруга рядом отсутствует. Он позвал её по имени, но она не откликалась. Что-то недоброе зашевелилось в груди. Он вместе с полицейским прошёл в комнату, где бледная как простыня сидела Аля, а её грудь часто-часто вздымалась в коротких вздохах. Обе руки она прижимала к боку, а под ними уже расползлось огромное тёмное пятно.
- Твою...! - выругался Александр и выхватил рацию. - Быстро скорую, пулевое огнестрельное ранение в корпус! Женщина 25-30 лет! Не исключено поражение печени или лёгких! Срочно! Диктую адрес....
Всё самое ужасное в этой жизни происходит тогда, когда этого совсем не ждёшь и когда ты к этому совершенно не готов. Ты просто не готов по определению, и судьба бьёт тебя наотмашь из-за угла, когда, казалось бы, у тебя всё более-менее наладилось. Даже когда вокруг война, ты и к ней привыкаешь.
Аля умирала на руках Влада, ослабевая с каждой минутой, кровь никак не останавливалась, стекая по одежде и уже пропитав диван, а он лишь обнимал её, прижимая к своей груди. Пустота приближалась бездонной тьмой одиночества. "Скорой" всё не было.
Он поддерживал её голову, а она пыталась что-то ему сказать. Её губы еле-еле двигались в беспомощной попытке произнести какие-то слова.
Как так получилось, что стрелявший не попал во Влада, в то время как пуля угодила в Алю? Что за проклятый рикошет. События последних часов и минут по кругу крутились в его голове, заставляя перебирать варианты их развития в тщетной попытке повернуть время вспять, чтобы отыграть всё заново. Чтобы предупредить, чтобы просто не идти сегодня домой, ведь он заметил слежку, так почему пренебрёг собственной интуицией?
"Скорой" не было.
Подбежавшие полицейские пытались остановить кровь подручными средствами из аптечек, но ничего не помогало.
В какой-то момент Влад осознал, что его жена не дышит.
Прибыли медики. Они пытались её реанимировать, но тщетно.
Он посмотрел на её бледное лицо с полузакрытыми замершими глазами и поцеловал в пока ещё тёплые губы.
***
Алю забрала скорая помощь, но уже не для того, чтобы попытаться спасти. Он хотел поехать с ней, но полиция не позволила. Его должны были доставить по месту назначения.
После того, как Владу оказали первую помощь, обработав и перевязав раненую руку, его повезли в Управления МВД. В этом же здании находилось региональное Управление ФСБ. Они ехали по практически пустым тёмным улицам, занесённым снегом, сквозь который проступал чёрный асфальт, и которые освещались прожекторами патрулирующих вертолётов. Ни одного прохожего, только патрули. И снежинки, искрящиеся в свете фар.
Проехали площадь, на которой с одной стороны возвышалось здание областной администрации, а с другой - Детинец, превратившийся из исторической достопримечательности в ощетинившийся стволами форт. Из музеев, которые располагались внутри старинной крепости, уже эвакуировали большинство ценных экспонатов и теперь в помещениях располагались военные. Зачем эвакуировать экспонаты? Разве что город считается потенциальным местом боевых действий, и, возможно, его не смогут удержать.
Площадь перед областной администрацией превратилась в один большой блокпост с бетонными блоками, расставленными в шахматном порядке. Появились вышки, колючая проволока, стояли броневики и несколько танков. В центре, там, где обычно устанавливали новогоднюю ёлку, организовали вертолётную площадку.
Центр города серьёзно изменился, ничего не скажешь, но Владу было как-то всё равно. Уже всё равно. Автомобиль, который его вёз, останавливается, водитель получает разрешение на проезд и петляя между ограждениями едет дальше.
Влада вели по коридорам Управления, в котором он до этого бывал всего лишь пару раз в жизни, и то по ерундовым основаниям, то ли справку получить, то ли ещё что-то. Потом они спустились в подвал. Ему было всё равно. Всё происходило в каком-то состоянии полузабытья. Хотелось просто заснуть, а потом проснуться, и чтобы весь этот неправильный мир исчез, как будто его и не было.
Его завели в кабинет, и усадили на стул, у боковой стены под мерцающей люминесцентной лампой сидела девушка, лет двадцати. Казалось, она была очень напугана и одновременно растеряна. В руках – измятый носовой платок. Её лицо показалось Владу знакомым, но вспоминать он не стал, да и не хотел.
На столе стояла полупустая пластиковая бутылка с водой и пара стаканов. Влад ощутил дикую жажду и потянулся, чтобы налить себе воды. Девушка дёрнулась, а Влад на мгновение замер.
Дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь заглянул полицейский, но, видимо, лишь для того, чтобы убедиться, что всё нормально, после чего дверь вновь закрылась. Так прошло ещё минут десять или пятнадцать, Влад потерял счёт времени, а часы он оставил дома на тумбочке в прихожей.
Наконец, дверь вновь распахнулась, и в кабинет вошёл военнослужащий в полевой форме с отличительными знаками пограничной службы, а поверх формы – бронежилет и разгрузка.
Он был чуть выше среднего роста, но ниже Влада, на вид ему было лет тридцать-тридцать пять максимум. Стройный, в меру, как бы сказали, накачанный, учитывая форму и бронежилет с разгрузкой.
Лёгкий тик - правый глаз периодически подёргивался, но в целом лицо выражало уверенность, как показалось Владу, человека склонного к риску.
Гость переводил взгляд с Влада на девушку, казалось оценивая их. А потом присел на край стола, стоявшего за ним.
- Меня зовут Алексей. Во-первых, п-приношу соболезнования, - он посмотрел на Влада. - Слишком поздно я раздобыл перечень п-пассажиров поезда. И обстановка не п-позволила сразу найти вас.
Еле заметное заикание. Не всегда, и не везде, но оно было. Не исключено, что пограничник был реально контужен, но не долечился, либо не лечился совсем.
Он перевёл взгляд на девушку.
- Вам я тоже соболезную, Джессика, - у незнакомки расширились глаза. - Ваши родители погибли в ходе ответного удара по США.
Девушка, казалось, захлебнулась от накатившего желания разрыдаться, но сдержалась. Или она просто находилась в шоке.
Пограничник взял стул, поставил его перед собой спинкой перед собой и сел на него верхом, положив руки перед собой. Он снова молчал, будто решая, говорить дальше или нет. Покивал головой, будто разговаривал сам с собой.
- Сейчас я вам расскажу о выборе, который у вас есть, - продолжил он. - У вас будет возможность согласиться на мои условия или нет, особенно это касается вас, Джессика, как гражданина враждебного государства. Если вы не п-примите нашу сторону - Бог вам в помощь. Заставлять силой с собой я никого не намерен, держать не буду. Но для начала я озвучу ряд фактов, в которые вам, возможно, будет трудно поверить.