Я не особенно буддист, но к любому типу живности стараюсь относиться уважительно. «Стараюсь», потому что зависит от ситуации. Зачем давить лягушку на дороге, когда можно ее объехать? Конечно, если придется совершать опасный маневр, чтобы земноводное осталось в живых (а машина, пассажиры и другие участники движения — под вопросом), имеет смысл выбирать безопасность движения. И вообще я не против мяса, птицы и рыбы в их гастрономических проявлениях.
Но тут вот какое дело. Недавно увидел серию картинок насчет скуки на работе и рекомендации по избавления от этого состояния. Сразу же возник вопрос, а зачем при строительстве крепкой долгожданной капиталистической экономики скучать на ниве труда? Вроде бы теперь каждый волен заниматься любимым делом, да еще и продавать свои навыки по сходной цене. Но сегодня речь о другом.
На изображениях к безжизненной мухе были пририсованы разные интерьеры, в которых труп насекомого выступал в главной роли. Снимал белье с вешалки, скакал на лошади, лежал в гамаке и т. д. Несмотря на любовь к стейкам слабой прожарки мне стало не по себе от подобного обращения с природой.
Даже с учетом сложившегося пренебрежительного бытового отношения, муха — живое существо. Со своими делами, биохимией и уникальным зрительным аппаратом. Между прочим, ей удалось протиснуться через лишения и застолбить себе место в тесном эволюционном ковчеге, который до сих пор набит под завязку большим числом желающих. Динозавры, мамонты и прочие трилобиты, кстати, с этой задачей не справились.
Есть мнение, что человек — это вершина разумной жизни на планете. Однако таксидермический юмор я почему-то не оценил. И разумными такие графические пассажи назвать сложно. При этом мне совершенно понятны зоологические музеи, биологические препараты и всякие научные исследования, имеющие дело с посмертной структурой белковых форм.
Вероятно, консультанты от психологии посоветуют мне не ассоциировать себя с мухой, чтобы не было резонанса. Пойду, прислушаюсь к внутренним ощущениям.