Роман "Галактика в огне", на удивление, буквально пропитан мистикой. Здесь и контакты с варпом и видения и активная деятельность "Божественного откровения". Но, обо всем по порядку.
Тормагеддон и Черный Легион
Первые нотки мистики нас встречают, когда Гарвель Локен проходит за знамя Ложи, скрывавшее тайный проход:
Едва эта мысль оформилась в его голове, как Локен удивленно мигнул – знаки на странице задрожали и стали меняться. Символы наречия Несущих Слово превратились в жесткие цифровые обозначения языка Хтонии, потом изогнулись в элегантный шрифт имперского готика и продолжали меняться, трансформируясь в буквы тысячи неизвестных Локену языков.
Ему пришлось крепко зажмуриться, чтобы избавиться от неожиданно возникшего головокружения.
– Что ты здесь делаешь, Локен? – раздался над его ухом знакомый голос.
Локен стремительно обернулся, но обнаружил, что он по-прежнему один в пустом храме.
– Как ты осмелился обмануть доверие Воителя? – послышался тот же голос, и снова из-за спины, но на этот раз возникло ощущение присутствия чего-то материального.
Медленно повернувшись, капитан увидел стоящего у алтаря Торгаддона.
Лицо Торгаддона было пепельного цвета, кожа казалась жесткой, а вокруг горящего желтого глаза собрались морщины шрамов. В безгубом рту поблескивали острые металлические зубы, а в центре лица пролегли две глубокие раны. На виске была вырезана восьмиконечная звезда, и ее точная золотая копия украшала черные доспехи.
– Нет! – воскликнул Локен и попятился от этого ужасного призрака.
– Ты отступник, Локен, – прошипел Торгаддон. – Ты предатель.
Первое, что бросается в глаза - черные доспехи. На данный момент истории черные доспехи в Шестнадцатом носит только Хорус. Основной цвет легиона - аквамарин. Но! Спустя почти десят тысяч лет это будет цвет того, что Абаддон соберет вокруг костяка Сынов Хоруса - Черного Легиона (да, есть еще Юстаэринцы, но Торгаддон к ним не относился).
Второе - описание лица Тарика. Жесткая пепельная кожа, шрамы, звезда Хаоса на виске. Как мы знаем, Тарик Торгаддон остался верен Императору и был убит Хорусом Аксимандом на Исстване-3. Позже его тело заберет Эреб и сделает из него Тормагеддона - живого голема, который займет место оригинального Торгаддона в Морнивале.
Вирусная бомбардировка
Вирусные бомбы и четкая позиция... но что-то я отвлекся. Собственно, такое вступление связано со следующим видением, которое посетило сразу четырех человек. Первым из них был тот же Гарвель Локен:
Иссушающий ветер унес слова Торгаддона и дохнул в лицо Локена запахом гниющей плоти. Едва Гарвель вдохнул эти ядовитые миазмы, перед его мысленным взором встали видения разоренных, заброшенных земель, заваленных остовами проржавевших машин, словно скелетами вымерших чудовищ. На горизонте гигантским засохшим цветком высился город, а из его смятых и обгоревших лепестков поднималась колоссальная центральная башня, утыкавшаяся в тяжелые темные тучи.
Тучи и дым застилали солнце, и с небес доносился гулкий хохот Богов Тьмы. Никогда еще Локену не приходилось видеть картины такого всепоглощающего запустения, и ему захотелось закричать во весь голос.
Далее это же видение посетило сразу троих человек: проснувшуюся Эуфратию Киилер, Мерсади Олитон и Кирилла Зиндермана:
Увидев, что святая, вытянувшись в струнку, сидит на постели и кричит, а Мерсади пытается уложить ее и успокоить, Зиндерманн поспешил выбраться из-под одеяла. Киилер продолжала буйствовать, словно безумная, и он бросился на помощь Мерсади, попытавшись обнять обеих женщин.
Когда его пальцы коснулись кожи Эуфратии, он тихо вскрикнул от боли – ее тело дышало чудовищным, нечеловеческим жаром – и хотел было отдернуть руки, но его ладони будто приклеились к ее телу. Зиндерманн взглянул в лицо Мерсади, и по ее перекошенному лицу понял, что и с ней происходит то же самое.
Перед взором итератора все поплыло, затем стало вовсе темно, и старик снова испуганно вскрикнул, опасаясь сердечного приступа. Но тут перед его внутренним взором стали мелькать мрачные, пугающие образы, видения истинного зла атаковали его, и Зиндерманн бросил все свои душевные силы на то, чтобы сохранить собственный рассудок.
Смерть накрыла все вокруг черной развевающейся мантией. Зиндерманн видел, как ее щупальца коснулись изящного темнокожего личика Мерсади, и черты женщины расплылись, словно истлели.
В воздухе метались тени, разрушавшие все, к чему бы ни прикоснулись. Зиндерманн закричал, увидев, как плоть сползает с костей Мерсади, затем посмотрел на свои руки, и они начали гнить прямо у него на глазах. Кожа лопнула и расползлась, обнажив отвратительно белые кости.
Все исчезло так же внезапно, как и появилось, смерть отвернула от них свое лицо, и Зиндерманн снова увидел убежище в чреве корабля, ничуть не изменившееся с тех пор, как он прилег, надеясь воспользоваться несколькими свободными часами для сна. Итератор отшатнулся от Эуфратии и с одного взгляда понял, что Мерсади пережила те же, что и он, видения.