Наступила тишина. Фет взял стаканы и тщательно их протер ваткой обмакнутой в спирт, затем зажег спичку и взорвал спиртовые пары внутри стакана.
- Фет, - нарушил молчание Пастернак.
- Да? – Фет разлил чай в кружки. Глядя на Пастернака, он научился мешать чай со спиртом один к одному.
- Ты знаешь, какой сегодня день?
- Какой, Пастернак? – Фет разлил спирт по стаканам.
- Сегодня день, когда моя дочь играет в малом зале театра при Дома молодежи...
- На скрипке?
- Откуда ты знаешь?
- Серьезно? – удивился Фет.
- Так, объяснись.
- Санитары как-то говорили о девочке, о том, что каждое одиннадцатое сентября на сцену малого зала театра при Доме молодежи выходит девочка, она не представляется, её никто не объявляет и потому имя её никому не известно. Весь город о ней знает. Говорят, что игрой своей она способна вызывать самую чистую радость, которую только можно испытать в этом городе. Она выходит на сцену и воздух вокруг неё словно пропитан добром и любовью. Увертюра. Люди, сидящие в зале, вдруг ощущают удивительный покой, чистоту, мысли не летают вихрем более, не выхватывают из воздуха какие-то неведомые проблемы, которые лишь омрачают каждый их день, в этот момент в сознании людей нет совершенно ничего. Крещендо. В чистом сознании и образы возникают чистые, ясные. В такой момент людям вспоминаются те моменты их жизни, в которых они были счастливы, по-настоящему счастливы. В те моменты, когда ничего из повседневных проблем не волновало их сознание, и на лицах людей, оказавшись в этих моментах, прорезается улыбка. Кульминация. Люди в зале улыбаются, и самое интересное, что ничего, абсолютно ничего смешного, или, по крайней мере, забавного в зале не произошло, и, осознавая это, людям становится ещё смешнее и смех этот вовсе не злобный, не содержит он в себе насмешек, смех этот пропитан самыми чистыми эмоциями, что есть в душе человека. Люди в зале закрывают глаза, полностью погружаясь в свое сознание. Кода. Девочка молча покидает сцену, зайдя за ширму, она словно растворяется в воздухе, не оставив за собой ни следа. Никто не знает её имени, и никто её не объявляет, потому что, когда музыкант играет, есть лишь музыка, и не должно быть музыканта.
Пастернак жадно хватал каждое слово Фета, сам он так и не смог попасть на концерт своей дочери, однако все, что говорил Фет о реакции зала на её игру, практически полностью совпадало с теми впечатлениями, которыми с ним делились люди, слышавшие его дочь. Рассказы эти сложили образ. Образ, который он ни за что не отдал бы на растерзание психологам и таблеткам, как бы опасен для его психики и здоровья окружающих он ни был. Не выдержав, наплыва воспоминаний о дочери он вымолвил:
- Да… это очень похоже на Кристину…
- Если это так, и если девочка, что выходит на малую сцену Дома молодежи каждое одиннадцатое сентября действительно твоя дочь, то я предлагаю выпить, выпить за тебя, мой друг, и за неё, за её волшебную игру, – решительно сказал Фет, придвинув стакан к Пастернаку.
- Да… Пожалуй, стоит.
Пастернак приподнялся и сел, оперевшись локтями на тумбу. Он взял стакан, чокнулся с Фетом и выпил.
- Как думаешь, о чём думает он? – Фет указал на качающегося взад-вперед Гоголя.
- Я как-то даже не размышлял об этом... есть известное мнение, что психи, ну, люди с психическими отклонениями не знают о том, что у них эти психические отклонения имеются. Собственно, главная суть психических отклонений в том, что люди ведут себя ненормально, не так, как принято в обществе, и чувствуют себя абсолютно комфортно, выдавая воображаемое за действительное в своем сознании. Это есть психоз, в общем понятии. Но мозг блокирует от нас эту информацию, потому что мы ходим, общаемся с людьми, пускай иногда и воображаемыми, но в целом жизнь сумасшедшего, живущего в быту, слабо отличается от жизни среднего обывателя. Он так же готовит яичницу на завтрак, смотрит футбол с друзьями, с разницей лишь в том, что по выходным он убивает драконов. Однако, как себя чувствует человек, который в результате психоза потерял всяческую способность двигаться?
_______________________________________________