Великая Отечественная война подарила нам целую плеяду фронтовых поэтов. Отдельно среди них выделяются те, кто погиб в боях. Юные, полные надежд на будущее, с верой в победу, такими они уходили на фронт. И не возвращались.
Николай Майоров — один из ярких представителей фронтовых поэтов, которые навечно останутся молодыми. Сегодня ему исполнилось бы 102 года.
Поэт родился 20 мая 1919 года под Сызранью. После окончания средней школы в Иваново поступил на исторический факультет Московского Государственного университета, а позднее стал ещё посещать и поэтический семинар в Литературном институте имени Горького. В первые месяцы войны вместе с другими московскими студентами рыл противотанковые рвы под Ельней. В октябре ушёл на фронт.
Стрелок пулемётной роты Николай Майоров был убит в бою у деревни Баранцево на Смоленщине в феврале 1942 года.
Стихотворение «Мы», написанное им в 1940 году, словно предугадало короткую судьбу поэта, судьбу всего его поколения.
Есть в голосе моем звучание металла.
Я в жизнь вошел тяжелым и прямым.
Не все умрет. Не все войдет в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы -
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы - спросите жен!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображен.
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперед, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень тверд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх - и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжел, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут,
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И, как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово ЧЕЛОВЕК.
1940
Чтобы читать интересные истории о русской поэзии, подпишитесь на наш канал .