Публикуем стенограмму видеоролика интервью Луковниковой Натальи (далее - Наталья) с Переслегиным Сергеем Борисовичем (далее - СБ), ранее размещенном на Социософт.ТВ
Наталья: Добрый день, наши уважаемые зрители! Сегодня обсудим трагическую новость события в Казани и первый вопрос, который в связи с этим возникает – раньше данные события были характерны для, допустим, Соединённых Штатов Америки, там довольно много и часто открывали стрельбу в школах и университетах, в каких-то других общественных местах, для России это было не характерно, и вот мы видим уже повторяющиеся события: Керчь, теперь Казань. И второй вопрос в этой связи: Казань всё-таки представляется нам местом достаточно традиционным по отношению, ну, например, Северо-Западу России, к Москве, почему такое событие произошло именно в Казани?
СБ: Данная тема, конечно, один из самых грустных поводов за всё время наших записей и это тот случай, где, может быть, даже стоило бы молчать, если бы не одно «НО». Событие, которое произошло уже второй раз, является неоднократным, и в некотором плане можно говорить уже о том, что оно не внесло уже такого большого изумления, как это было в первый раз. А это означает, что мы постепенно к этим вещам начинаем привыкать. А это означает, опять же, что нам необходимо их принимать в расчёт, и в этом плане, хотя и страшно о таких вещах говорить, придётся смотреть на это глазами социолога, смотреть что происходит и что может получиться. Значит, какие здесь мы видим важные детали? Во-первых, хочу обратить внимание, что почти синхронно с этим событием произошло похожее событие и в Штатах. Там, правда, это было не в школе, там это был детский праздник, день рождения, но то же самое: врывается человек, начинает стрелять, достаточно много жертв. Можно назвать всё это весенним обострением. Совершенно понятно, что и американский стрелок, и казанский стрелок, в общем, люди, которые, конечно, не вполне нормальные. И то, что казанский стрелок назвал себя Богом и заявил, что он будет очищать мир от биомусора, явно говорит о том, что он просто был психически не здоров, и, вероятно, он был таким уже давно. Здесь встаёт вопрос: можно ли в принципе уберечься от сумасшедшего? Но ответ здесь, конечно же, заключается в следующем: безусловно, можно, но очень похоже на то, что используемые здесь технические приёмы совершенно противоположны тем приёмам, которые дадут эффект.
Итак, первое, что я хочу сказать. Да, казанский стрелок, по всей вероятности, был с медицинской точки зрения невменяемым. Второй момент, его невменяемость развилась достаточно давно. Здесь, конечно, весь ужас истории заключается в том, что он закончил школу четыре года назад, и четыре года он копил в себе ненависть к этой школе и желание именно там совершить своё массовое убийство. Опять же сравним ситуации, например, в той же Скандинавии. Там это был чётко выраженный политический выбор и собственно искал Брейвик, ну что называется, молодое поколение правящих его страной политических партий. Он сделал кошмарное преступление, но во всяком случае была понятна его политическая позиция. Здесь нет никакой позиции. Здесь только ненависть и злость. Но как же тогда человек мог прожить несколько лет в такой традиционной, как Вы говорите, местности как Татарстан, что его ненависть и злость никем не была замечена, и что он продолжал её лелеять? Надо ли это связывать с коронавирусной инфекцией в Казани? В Татарстане были очень жёсткие правила самоизоляции, более жёсткие, чем в Петербурге, даже в Москве. Я, безусловно, не уверен, но не считаю, что это было исходной причиной. Конечно, скорее всего в условиях самоизоляция вот эта ненависть продолжала выкристаллизовывается, дабы дойти до стадии деятельность. Но, опять же, скажу: ни будь самоизоляции, вероятно, она рано или поздно перешла бы в деятельную фазу, возможно, просто позже, например, на полгода или на год. Соответственно, сразу же как только это случилось, началась борьба с чем? Да, как всегда, всё с тем же самым – с доступностью оружия и с интернетом.
Насчёт доступности оружия. Смотрите, эти преступления происходит в Штатах, где оружие доступно и в России, где оно крайне слабо доступно для человека. Да, он получил разрешение на оружие, да он даже прошёл психиатрическое освидетельствование, из чего можно сделать вывод, что, похоже, у нас психиатрическое освидетельствование может пройти любой человек, лишь бы он на него пришёл. Но разговор идёт не об этом. В старом Союзе, в Советском Союзе, оружие было для населения вообще абсолютно недоступно, и тем не менее преступления с оружием регулярно совершались. Более того, была даже банда, которая ухитрилась на обычных металлорежущих станках, на которых они собственно работали в свободное от основной работы время, делать себе автоматическое оружие. Да, конечно, не такое надёжное как АКМ, но это были автоматы, и они стреляли и убивали.
Здесь очень простая вещь и очень простая мысль – если человек всерьёз начинает считать себя Богом, если человек всерьёз начинает думать о том, что в рамках его картины мира массовое убийство дозволено, он найдёт возможность получить оружие, какие бы законы относительно оружия в этом обществе не были приняты и это проверялось в течение всей человеческой истории. Бывали страны, где любое владение оружием мгновенно приводило к смертной казни, и даже там преступники это оружие имели и им пользовались. Поэтому идея ужесточить контроль за оружием точно не улучшит ситуацию.
Интернет здесь, вообще, судя по всему совершенно не причём. Он входил в сеть за 15 минут до начала своего террористического акта, и уж явно не в интернете он его планировал. Явно не для интернета он покупал себе оружие и собирался убивать. И опять получается, что мы сталкиваемся с ситуацией, которая для России очень характерна. Мы начинаем искать не там, где потеряли, а там, где светло. Мы начинаем делать не то, что в этой ситуации надо, а то, что нам кажется естественным и относительно чего можно отрапортовать: мы сделали, оштрафовали Telegram. Он-то здесь вообще причём? Вот уж точно!
Вопрос, что в этой ситуации нужно делать? Есть только два решения подобных ситуаций. Первое решение. Я просто процитирую Стругацких «Хищные вещи века»: распространение человеческого мировоззрения в этой стране. И действительно, это совершенно необходимая вещь! До тех пор, пока человеческое мировоззрение не распространится в этой стране, такого типа случаи будут происходить. Не факт, что они все будут в школах, так извините, не только в школах у нас живут мирные люди, в том числе и дети. И с этой точки зрения можно сказать, что сколько мы ни ругаем Советский Союз, но, видимо, там мировоззрение было более человеческим, потому что подобных историй в Союзе не происходило, не было ни одного случая за его историю.
Второй момент. Если мы считаем, что распространение человеческого мировоззрения не дело нашего правительства и нашего государства, или мы не умеем это делать или не хотим, тогда второй вариант ровно противоположен – достаточно свободное владение оружием. Потому что в этой ситуации уже невозможно нападение при условии, что все остальные заведомо вооружены, т.е. в ситуации, где ты заходишь в помещение и пытаешься начать стрелять, но при этом хотя бы у 10 человек в этом помещении есть оружие, которым они умеют пользоваться, очень велики шансы, что ты успеешь выстроить максимум один раз, а может и раза не успеешь. Как было сказано в одной хорошей книге, есть такие места, где, показав оружие, можно не добиться подчинения, а только добиться ответной стрельбы, причём сразу.
Это тоже возможный ход. Он, безусловно, хуже первого, но по крайней мере каким-то образом будет решать проблемы, в отличие от очередного ужесточения анонимности в интернете.
Мне очень не понравилось, что сразу после событий их начали связывать с интернетом, хотя ещё раз подчёркиваю, реально сам теракт с ним вообще никак не был связан. Тем не менее тут же появилась точка зрения, что вот как только мы уйдём от анонимного интернета, анонимных сайтов и все будет строго контролироваться, тогда таких событий не произойдёт. Напоминаю вам, что и преступления Брейвика и вот это преступление как раз потому и имели успех, что те, кто задумал своё убийство, не делились этим с интернетом. Они с самого начала оставались вне зоны наблюдении. Мы когда-то говорили о том, что правоохранители уже настолько привыкли отслеживать интернет и трафик, что если человек в интернете не бывает, он становится для них невидимым, до момента совершения преступлений. Вот сейчас мы столкнулись именно с этим случаем невидимости. А это означает, что, по всей вероятности, нужно начать думать не об интернете, а как раз, наоборот, о людях, которые там не бывают.
И третий момент. Так или иначе, невозможна ситуация, при которой человек, явно сумасшедший, ни разу не обратил на себя внимание никого, даже психолога, у которого он был на приёме.
Наталья: Ну, честно говоря, наверное, об этом пункте хотелось поговорить отдельно. Вот смотрите, Вы сказали такую фразу: «глазами социолога», и мы видим, что общество всё-таки, если это какая-то совместность, это интегративный процесс. А в этой ситуации оказывается, что нет процесса интеграции человека в общество, и все, кто его вообще наблюдает, это, возможно, максимум семья, которая тоже занимается своими делами. В остальных местах, там где человек учится, туда куда он пошёл на приём, например, к тому же психологу, на самом деле он присутствует чисто формально. Об этом стрелке говорится, что он вёл себя тихо, т.е. в принципе он может себя никак не проявлять, и никто не увидит. И в этом плане как это связано с человеческим мировоззрением, хотя бы с внимательностью к друг другу или с процессами интеграции в обществе?
СБ: Очень интересный вопрос, очень интересная ситуация. Я вновь коснусь интернета. Если бы он существовал в каком-то из интернет-сообществ, не суть важно в каком, за четыре года он точно обратил бы на себя внимание достаточно многих людей и в конечном счёте это внимание коснулось бы правоохранительных органов тоже. Потому что в этом своём микро кругу он бы там с кем-то общался, что-то говорил и стало бы в какой-то момент понятно, что у него нет адекватности, что он видит мир иначе, чем все остальные, и это было бы видно. В старом обществе, досетевом, советском, он вынужден был бы находиться в одной из каких-то структур, будь то комсомольская организация, профсоюзная организация, рабочая бригада, студенческая группа. Он находился бы в некой группе, он с этой группой бы как-то общался, и в процессе общения что-то удалось бы выяснить. Возможно, он был бы интегрирован в эту группу. Возможно, произошло бы противоположное событие, но стало бы понятно, что это психическая бомба замедленного действия, которая рано или поздно крайне негативным образом взорвётся. Это было бы понятно. Но мы столкнулись как раз с тем переходным периодом, когда оффлайн общение резко сократилось, а в эпоху коронавируса оно было близким к нулю, но сократилось, собственно, и до него. Классические сообщества, которые, например, для меня ещё вполне себе реальность, я в них всё ещё существую, но я обращаю внимание, что средний возраст тех, кто в этих сообществах существует уже давно превысил 45-50 лет, это уже не сообщества молодёжи. Для него же этих сообществ нет, и он оказывается в ситуации абсолютного одиночества. Я говорю не о том, какой ужас и кошмар, что его жизнь протекает в одиночество, а в гораздо более простом, почти медицинском смысле: он находится вне общества, у него достаточно ресурсов, чтобы существовать в одиночку, и он не считает себя связанным никакими ни писанными, ни неписанными общественными нормами. Ну а когда разрешено всё, и в этом плане, конечно же, можно вспомнить знаменитую фразу Наполеона: «Нельзя поднять народ в стране, где революция уничтожила дворянство и духовенство, а я уничтожил революцию». Постепенно мы начинаем пожинать плоды того, что духовенство в значительной мере было уничтожено, а то которые есть, ну будем говорить так, вот такое оно у нас теперь есть, и революция уничтожена тоже.
В результате у нас возникает ситуация мира менеджмента, а в мире менеджмента прав тот, у кого больше прав, у кого больше силы. Вот он решил таким образом продемонстрировать свою правоту. И насколько катастрофична ситуация видно именно потому, что он не только позволяет себе убивать, он ещё и говорит, что делает это с позиции Бога. Я сейчас читаю курс по вековым конфликтам. Вот, честно говоря, в этом человеке я вдруг почувствовал ушедшее в немереную толщину веков безумие Ассирии. А безумие Ассирии – это полное несоответствие мышления человека тому миру, в котором он живёт. Конкретно для ассирийцев, они мыслили в масштабе четырёх близко расположенных городов, а правили гигантской империей. Вот, похоже, здесь совершенно та же самая ситуация. Масштаб его личности был крайне мал, при этом он жил в большом городе и в большой цивилизации, но при этом он жил вне общества, он жил в нём один, и его мышление оказалось просто несоразмерно миру, в котором он живёт. И выход из этого он нашёл в убийствах. Впрочем, с другой стороны, мы ведь говорили о том, что самоизоляция повышает вероятность подобного сумасшествия. Больше всего мне в этой ситуации страшно не то, что это уже произошло, а то, что скорее всего, это ещё произойдёт.
Наталья: Конечно, хочется, чтобы не произошло. Спасибо, Сергей Борисович, за комментарий.
P.S. Любителям видеоконтента, добро пожаловать на Социософт.ТВ