Концепция «Москва – Третий Рим» настолько популярна, что знакома подавляющему большинству современных россиян ещё из школьного учебника. Мол, жил в дремучем тогдашнем замкадье монах Филофей, который только и делал, что строчил в Москов ко двору князя письма. Мол, в этих письмах он люто, бешено льстил тогдашнему князю, Василию III Ивановичу и самой столице (тогда едва ли не цельнодеревянной): первого он окрещал потомком римских императоров, а страну – Римом 3.0. Мол, Рим 1.0 и Рим 2.0 пали, потому что утратили веру, Рим 3.0 с именем «Москва» стоит, а Риму 4.0 не бывать.
Однако на самом деле всё немножко не так. Всерьёз называть Москву Третьим Римом идеологи и политики начали впервые не в XVI, а в XIX веке, почти на четыреста лет позже. Как так? Обо всём по порядку.
Игумен псковского Елеазарова монастыря, старец Филофей, действительно был автором одного или нескольких писем, написанных в 1523-1524 годах. Первое из них адресовано великокняжескому дьяку Михаилу "Мисюрю" Мунехину и посвящено довольно актуальным проблемам летоисчисления и распространения астрологии (организация запрещена в Московском государстве). Второе - лично великому князю Василию Ивановичу, в нём детально описаны косяки насчёт совершения крёстного знамения и поднята проблема распространения содомского греха. Который, кстати, ещё никем нигде не осуждён, но это мелочи.
Так вот, в конце первого письма - отправленного, напомню, только великокняжескому дьяку лично - Филофей пишет вот что:
"Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в ином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, это и есть римское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать"
В начале второго - предназначенного Василию III - игумен довольно долго превозносит адресата и пишет что-то вроде:
"...да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианския веры снидошася в твое едино царство: един ты во всей поднебесной христианам царь..."
В контексте того, что христианская церковь первого Рима запятнала себя ересью, а второго - пала под ударами турок.
Далее следуют типичные нравоучения ("подобает тебѣ, царю, сие держати со страхом Божиимъ, убойся Бога, давшаго ти сия, не уповай на злато, и богатство, и славу: вся бо сиа здѣ собрана и на земли здѣ остают..."), и стоящий отдельного внимания абзац о содомском грехе.
Полный текст (церковнославянский и русский) можно найти здесь (https://web.archive.org/web/20130616222058/http://www..).
Игумен Филофей пишет это всё не с тем, чтобы сгенерировать новую национальную идею, с которой московиты пойдут в Европу завоёвывать себе Царство Божие. Его послания - это предупреждения: осталось последнее христианское (в смысле, православное) царство - других таких просто уже не существует - и Ваське III требуется его сберечь, а не то наступит натуральный конец света.
Царство при этом как бы неотделимо от церкви: если люди не верят, считают судьбу по звёздам, спят не по-миссионерски или занимаются какими другими непотребствами, то Рим (система церкви и государства) падает. Обеспечить благоприличие (и при этом быть благопристойным самому) - это обязанность не только Церкви, но и государя. Изюминка здесь в том, что буквально через два года Василий III разведётся, заточит старую жену в монастырь и женится на молоденькой литвинке Елене Глинской, а всех недовольных иерархов (то есть почти всех) сошлёт из Москвы на мороз.
Весьма иронично, что ни при Ваньке Грозном, шатающем церковь и мочащим митрополитов (падение "церковного" Рима), ни при Смуте (падение Рима 3.0 как страны) никто про Третий Рим, после которого Четвёртому не бывати, вспоминать не будет. И это совершенно логично. О концепции Филофея были, скорее всего, осведомлены некоторые церковники-интеллектуалы в Москве и Новгороде, однако понимали её в исходном варианте: не как политическую идею, а как один из инструментов убеждения царя в собственной правоте. А может и не были, и тогда вообще апелляция к "Третьему Риму" является всего лишь памятником отечественного красноречия. Чем-то вроде речей Цицерона против Катилины.
Как тогда быть с Иваном Грозным? Он ж считал себя потомком Августа-кесаря? Чем не Третий Рим?
Дело в том, что в делах династических и политических оказалась задействована совершенно другая идея, основой которой было "Сказание о князьях Владимирских". Книжка это составлена примерно в начале XVI века, и вкратце в ней описано, что Рюрик (от которого ведут род Рюриковичи) - это потомок двоюродного брата Октавиана Августа, Пруса. Об этом, мол, знал Константин IX Мономах, который отправил Владимиру Мономаху царский венец и регалии.
Кстати, Володе было всего два года на момент смерти своего тёзки по прозвищу, а Октавиан Август не имел дядей и тёть.
Утверждавшаяся концептуальная связь между Москвой и Римом, таким образом, была только политическая и основана на якобы кровном родстве. Повесточку делала здесь ещё женитьба деда Ивана Грозного, Ивана Великого, на Софье Палеолог, таки законном (с династической точки зрения) потомке византийских цезарей. А вся концепция была организована незадолго перед венчанием Ивана IV Васильевича на царство с тем, чтобы это самое венчание обосновать. Ну и всё. После Смуты обо всех этих имперских династических амбициях забыли: наступило время Романовых.
Почему и как тогда аргумент игумена Филофея в частном письме Василию III попал в школьные учебники, головы русских националистов и авторов копипаст на Дзене? Всё просто: он пережил второе рождение.
В 1861 году - в период обострения "восточного вопроса" - вышло издание "Послания на звездочётов" (первого письма Филофея) в одном из собраний русских древностей. Спустя несколько лет историк Владимир Иконников в монографии делает впечатляющий вывод: московские цари следовали развитой идеологической концепции "Третьего Рима"! Подтверждения этому тут же находятся в Степенной книге и в посланиях Ивана Грозного: Иван IV считал себя потомком Августа и потому достойным продолжателем его дела!
Как вы уже поняли, происходит обычное для XIX века конструирование идеологии и культуры прошлого. Причём путём слияния двух немножко разных концепций, никогда на деле друг друга не дополнявших.
И это конструирование оказывается на редкость удачным! В головах отечественных интеллектуалов слова "Москва - Третий Рим" заседают накрепко, причём именно в связи с восхищающей их стариной - XVI веком, временем Грозного. Владимир Соловьёв использует "доктрину", чтобы объяснить "особый путь" России. На коронационном банкете Александра III называют продолжателем дела Константина и правителем "Третьего Рима". Историки пишут монографии и статьи о роли филофеевских посланий в московской политике и идеологии... Иронично, что подобная трактовка истории переживёт даже советское время: в "Иване Грозном" Сергея Эйзенштейна царь многозначительно заканчивает свою речь словами "Два Рима пали, Третий стоит, а Четвёртому не бывати".
Позднее "Третий Рим" станет составной частью идеологии русских националистов-манярхистов, как грибы плодящихся в девяностых на развалинах Союза, - наравне с Россией, Которую Мы Потеряли, хрустом французской булки и другими достойными шутками, не имеющими, впрочем под собой реального исторического основания. Постмодерн же.
Моралей тут две. Первая - историки тоже люди, воспринимающие историю в свою пользу. Никуда от этого не деться, причём настолько, что субъективность взгляда историка - это объективность истории в целом. Но это и здорово, мы можем смотреть одно и то же кино с офигеть какими разными режиссёрами.
Вторая - когда идеология упирает на исторический аргумент, она умирает, и неважно, "Капитал" Маркса это или опусы современных манярхистов в ЖЖ.
Автор - Андрей Гуренко
.