А отец говаривал часто мне: "Бойся девок, спящих на глубине. Иногда поют они на косе, даже вроде люди, но не совсем. У них рыбьи жабры и рыбий хвост. Ты настолько глуп, откровенно прост — не ищи ни сказок, ни янтаря. Запоют, заманят, заговорят, не заметишь сам, как придёт конец".
Вот о чем говаривал мне отец.
Собиралось сердце в комок в груди. Никогда я к морю не подходил.
Приносили холод и соль ветра,
а мальчишки звали меня играть, и купаться в чистой воде лагун, и искать ракушки на берегу.
Возводили башенный ряд дворцов.
Ну не всем даруют таких отцов, и они не знали, конечно, нет, о русалках, спящих на темном дне.
Облака светились как алтари.
А отец гитару мне подарил, чтобы грустно я не смотрел в окно.
И отец сказал мне: "Учись, сынок, в твоей жизни будет и снег, и дождь, но с гитарой точно не пропадешь".
Мой отец — он дверь открывал рывком, был весёлым малым и рыбаком. И казалось — папа могучий Тор.
В ночь плохих известий случился шторм.
Небо влагу скинуло как балласт, и до дома лодка не добралась.
Укрощая в мыслях девятый вал, до утра я страшно переживал.
От угла слонялся я до угла.
А с утра сияла морская гладь.
Я заправил майку за ремешок, взял гитару бережно и пошёл на косу, нарушив легко табу.
Летних трав орда, и цветов табун, старый ясень с мшистою бородой (бойся, мальчик, пляшущих под водой, увлекут, закружат, не пощадят).
И русалку встретил — почти дитя.
То есть я боялся всю жизнь её?
Источало море тепло и йод.
С той поры, услышав знакомый шум, на косу я с музыкой прихожу, собираю клевер и дикий лук.
И поёт ундина, читает вслух.
Улыбаюсь ей, подпеваю ей.
Да, отец вернулся спустя шесть дней. И потом влюбившимся в корабли говорил — русалки его спасли.
Художник: Анастасия Нестерова