Мнение о русских царях не всегда объективно складывается у людей из-за того, что во многом мыслят догмами историков советского периода и современными продолжателями.
Что хорошего можно было услышать о них? О характере, воспитании, нравственности царей люди практически ничего не знают, ограничиваясь историческими клише: Николай палкин, Николай кровавый, мужик на троне, немка на троне и прочая.
Между тем, окружение царственных монархов, многочисленные корреспонденты по переписке, да и сами монархи оставили достаточно письменных свидетельств, характеризующих их как личность, раскрывая мировоззрение и аксиологические жизненные установки.
С точки зрения раскрытия личности, из переписки Иоанна Грозного с князем Курбским я узнал о царе гораздо больше чем с официальных исторических учебников.
В этой статье хотел познакомить читателя с внутренним миром Александра Первого на основе его переписки с князем Голицыным и другими современными ему источниками. Мне кажется, эти сведения достаточно хорошо характеризует этого монарха, царствующего в очень сложный исторический момент, показывают стержень и нравственную твердость его личности.
А дело было во времена взятия нашими войсками Парижа во времена Наполеоновских войн в 1814. Была весна, русское войско готовилось встречать Пасху в Париже...
31 марта (19 марта по старому стилю) 1814 г. государь Александр I вместе с королем Пруссии Фридрихом Вильгемом II и австрийским фельдмаршалом Шварценбергером торжественно въехали в сдавшийся Париж.
Александр I несколько лет спустя так описывал в письме князю А.Н. Голицыну переживания того дня:
«Но душа моя ощущала тогда в себе другую радость. Она, так сказать, таяла, в беспредельной преданности к Господу, сотворившему чудо Своего милосердия; она, эта душа, жаждала уединения, жаждала субботствования, сердце мое порывалось пролить перед Господом все чувствования мои. Словом, мне хотелось говеть и приобщиться Святых Таин»
Слова истинного христианина, понимающего чьей силой дана победа, чьё присутствие он ощущал благодарным сердцем.
Но в Париже не было русской церкви. Милующий Промысл, когда начинает благодетельствовать, тогда бывает всегда безмерен в своей изобретательности, и вот, к крайнему моему изумлению, вдруг приходят ко мне с донесением, что столь желанная мною русская церковь оказалась в Париже. Последний наш посол, выезжая из столицы Франции, передал свою посольскую церковь на сохранение в дом американского посланника. Сейчас же, насупротив меня, французы наняли чей-то дом, и церковь русская в то же время была устроена, а от дома моего, в котором я жил уединенно, в тот же раз сделали переход, для удобного посещения церкви. Правительство, узнав о моем горячем желании исполнить религиозную обязанность каждого православного, приняло меры распорядиться в самое скорейшее время, чтобы по той улице никакие экипажи не ездили.
Вера в Промысел Божий во всём. Именно так совершали победы русские.
И вот ничего не мешало исполнять мою обязанность пред Господом. Бывало, всякий день хожу в церковь. Только, идучи туда и возвращаясь обратно в дом, трудно мне было сохранять чувствование своего ничтожества, которое требует святая наша Церковь в подвиге покаяния. Как, бывало, только покажусь на улицу, так густейшая толпа, что есть только лучшего в парижском обществе, толпа, составленная из кавалеров и дам, тесно обступала и смотрела на меня с тем одушевлением признательного чувства, с тем доброжелательством, которые для лиц нашего значения так сладко и обаятельно видеть в людях. С трудом каждый раз пробирался я на уединенную свою квартиру...
Чувство покаяния и собственного ничтожества – можно сказать, что это тот нравственный идеал, который достигала верующая душа...
Но войска Франции еще не были окончательно побеждены, что вызывало некоторую тревогу. Еще возможны были кровавые сражения. Но и тут случилась милость Божия:
Император писал:
И вот, в самом начале моего говения, добровольное отречение Наполеона как будто нарочно поспешило в радостном для меня благовестии, чтобы совершенно успокоить меня и доставить средства начать и продолжать мое хождение в церковь.
Военный губернатор Парижа барон Остен-Сакен впоследствии писал:
Государь пожелал, чтобы и воинство его сподобилось приобщиться Святых Таин. Того же 23 марта русский военный губернатор Парижа барон Сакен, отдавая о сем приказ, писал:
Государь Император надеется и уверен, что ни один из русских офицеров, в противность церковного постановления, во все время продолжения Страстной недели спектаклями пользоваться не будет. О чем войскам даю знать. А кто явится из русских в спектакль, о том будет известно Его Величеству».
Император хотел и надеялся чтобы все русское воинство перед Великим Праздником подготовилось и причастилось святых Христовых Тайн. Вот так радел монарх о своих «детях» как было принято называть свой народ.
В день Пасхи на той самой площади, где в 1793 году был казнен король Людовик XVI и королева Мариа Антуанетта был воздвигнут православный алтарь. На площади торжество выстроились союзные войска и жители Парижа. Началась торжественная служба.. Государь писал Голицыну:
Умилителен, но и страшен был этот момент. И вот, думал я, по неисповедимой воле Провидения, из холодной родины привел я православное воинство для того, чтобы в земле иноплеменников, столь недавно еще наступавших на Россию, в их знаменитой столице, на том самом месте, где пала царственная жертва буйства народного, принести совокупную очистительную и вместе торжественную молитву Господу. Сыны севера совершали как бы тризну по Французском короле. Русский Царь, по ритуалу православному, всенародно молился вместе со своим народом, и тем как бы очищал окровавленное место поражения невинной Царственной жертвы.
Духовное наше торжество в полноте достигло своей цели. Оно возбудило благоговение в сердцах французов. Так было повсеместно обаяние, так оторопели французы от духовного торжества русских, что их маршалы и генералы, точно, ринулись, толкая друг друга, чтобы только приложиться к кресту после молебна. Я живо ощущал тогда апофеоз русской славы между иностранцами, я чувствовал, что увлекаю их разделить с нами наше национальное и религиозное торжество.
Дорогой читатель, у меня от этих слов наворачиваются слёзы. Когда в очередной раз будете читать о кровавых и глупых царях, вспомните эти искренние строки Русского Императора..
Есть многое что рассказать о других наших самодержцах, подписывайтесь чтобы не пропустить...
Публикация подготовлена с использованием материала книг Николая Дмитриевича Тальберга, собственных наблюдений и других исторических источников.