Один раз меня мужчина пригласил в Сочи на турнир по Самбо.
И этот турнир был одним из самых захватывающих зрелищ в моей жизни.
Дело в том, что в самбо нет весовых категорий. То есть против борца весом 60кг и ростом 168 см может выйти здоровяк в 105 кг и 180 см. Все решает жеребьёвка. И победы над предыдущими спортсменами.
В Самбо нет крови. Нет задачи свалить в нокдаун, как в боксе, скажем. Поединок длится три раунда. Победа — продержать противника на земле какое-то время.
И вот в финале остались два спортсмена совершенно несопоставимых масштабов и возраста. Тот, кто поменьше был старше. А гигант под два метра ростом был моложе и явно сильнее. Это финал. То есть каждый из них уже победил всех игроков до этого.
У меня даже от воспоминания становятся влажными ладошки. Я волновалась, потому что это было не про них. Почему-то это было про каждого в зале. И думаю, все в зале это чувствовали. И думаю, большинство поддерживали низкого борца. Кто-то из принципа, кто-то за страну, он кстати, был белорусом. А я болела за волю.
Очевидно, что перевес сил был у высокого спортсмена. Мне даже не надо в физике разбираться для этого.
Начался бой. И это был для меня первый раз, когда я почти физически увидела волю человека, концентрацию его внимания. У него был наверное, только один шанс. До этого момента нельзя было только одного: сдаться. Он явно проигрывал. Потому что самбо — это соревнование не только сил, но и стратегий, ума. И его противник явно не был дураком. Один из спаррингов закончился тем, что белорус вылетел с ринга. Было ощущение, что в нем нет и 60 кг, так легко это получилось...
Но он вставал и шёл обратно. И его намерение шло вместе с ним. Это чувствовалось в позе, в походке, наверняка и во взгляде, но я сидела далеко и мне не было видно.
И вдруг в третьем раунде — это был действительно вдруг и наверное один шанс на тысячу, — этот здоровяк потерял равновесие и рухнул на мат. Все произошло так быстро, что я не успела понять, как это случилось. Наверное, моргнула не вовремя, а белорус уже прижал к полу противника и держал положенное время.
Это была абсолютная, совершенная, какая-то кристальная победа. Трибуны орали. Потому что это была не просто победа человека, клуба или государства, это была чистая визуализированная победа воли.
Он знал «зачем» и смог преодолеть немыслимое «как».
И эта победа была про каждого в зале. Каждый подучил надежду на то, что возможно невозможное.
Почему же мы не можем? — Потому что волю надо тренировать.
А мы очень часто считаем, что тренировка — это насилие.
Очень часто наша воля с детства живет в состоянии жертвы, с которой каждый может делать, что хочет в соответствии со своими представлениями о прекрасном: учись хорошо, и будешь успешным, будь хорошей, и мужчины будут понимать, что на тебе можно только жениться, иди на экономический, и будешь всегда с деньгами, не ешь, и будешь стройной, тренируйся до обморока, и будешь сильным...
Обычно те, кто называет себя безвольными обладают немыслимой волей. Просто она направлена на выполнение чужого представления о мире. А представьте, что будет, если всю ее энергию направить на исполнение своей судьбы?
