Карта старого города

Федя оторвался от своей игрушки и произнес с улыбкой:

— Карта? Может быть, возможно. Карта с таким названием в этой комнате наверняка отсутствует.

Корней Павлович проговорил:

— Я имел в виду карту старого Города…

…Акафист

Я открыл глаза. Боль была уже не так остра и не так неприятна, как в начале припадка. Избавив меня от страданий, она вновь сменилась неприятными ощущениями. Это было нечто вроде отступления, короткой передышки. Меня ощутимо подташнивало, перед глазами метались электрические вспышки, во рту было противно, будто туда насыпали песка. Но что-то меня радовало. Что-то было в этой мнимой тошноте. Что? Я терялся в догадках. Мой инстинкт был немного притуплен. Что это? Неосознанное, но такое важное чувство, которое иногда, особенно при тяжелых поражениях мозга, помогает выстоять. А может быть, это была просто боль, а тошнота была вызвана совсем другим, более острым болевым раздражителем? Кто знает.

Разве можно утверждать наверняка? Кто может с уверенностью сказать, что голова твоя полна мыслей, а сознание ясным и пустым, если в то же время он ощущает боль? Это только признак…

Да, сон больше не приходил. Это меня радовала, хотя какая-то странность ощущалась во всем. Что я мог сделать, чтобы вернуться в прошлое, не теряя при этом настоящего и будущего?

Я решил подумать.

Что могло случиться со мной? Разве смог бы я выжить в этом кошмаре? Нет, конечно, нет. Но я не мог умереть. Так что же со мной произошло?

Увы, я не знал ответа на этот вопрос.

Я не помнил, как и когда началась эта история с воспоминаниями. Помню только, что она длилась всего лишь несколько минут. Это были секунды. Они крутились, как пленки в катушечном магнитофоне, а потом они замирали на какое-то время, и тогда мой мозг переходил на новое качество и начинал говорить со мной. Иногда он говорил в громкоговоритель, иногда прямо в ухо.

Когда я очнулся, то почувствовал себя намного лучше. Глаза мои обрели некоторую ясность, стали привычными и приобретали человеческий, а не звериный вид. В голове немного прояснилось, и я все-таки смог открыть глаза.