«Черновик»
У меня было несколько коллажей визуальной поэзии, неудачных, как мне сегодня кажется. Изображение не уравновешивало текст, тема рассыпалась на эпизоды и оттого вся конструкция зависала в плохо смонтированном мной пространстве. Тем не менее, при публикации в альманахе-каталоге «Черновик» это моё творение обрело достойный вид, так как стало деталью общей концепции. Так ноль неожиданно обрёл вес. Автором этого уравнения был Александр Иосифович Очеретянский (1946-2019) — главный редактор упомянутого мной альманаха «Черновик». Дальнейшее было еще более неожиданным. Очеретянский связался со мной и предложил сотрудничество. В итоге, без опыта и рекомендаций я стал представителем альманаха и далее заместителем главного редактора.
Альманах «Черновик» издавался в Нью-Йорке и предоставлял площадку для реализации наиболее радикальных проектов. Здесь печатались Дмитрий Авалиани, Генрих Сапгир, Алексей Парщиков, Ры Никонова, Сергей Бирюков, Хвостенко (Хвост), Леонид Фёдоров и вся группировка художников, поэтов связанная с группой АукцЫон. Здесь можно было прочесть теоретические рассуждения Данилы Давыдова, Джеральда Янечека, Игоря Лощилова или критические замечания на арт-действительность Елизаветы Мнацакановой. Свои работы размещал в этой лаборатории и Дмитрий Александрович Пригов. К слову, когда я познакомился с Приговым, исходной темой разговора были именно эксперименты «Черновика». Суммируя этот поток можно сказать, что «Черновик» это была тема, лаборатория в которой высказывались наиболее продвинутые, значимые аутсайдеры, радикалы и маргиналы арт-процесса. Это движение определило мою деятельность на много лет. Объём того, что осталось после «Черновика», достаточно велик и всё наследие проекта требует серьёзного культурологического анализа, поэтому ограничусь пока только одним эпизодом.
mail-art система
Идеология mail-art описана достаточно подробно и останавливаться, тем более кратко на тезисах движения я не стану. Почтовое письмо, послание как арт-объект давно вошло в международную конструкцию художественного пространства. В России этим течением занимался и занимается Юрий Гик. Я вышел с ним на связь, обсуждая какие-то детали редакционного потока, но в конце концов наша переписка вошла в конструктивное русло нового мэйл-арт проекта. Посоветовавшись, мы решили выбрать ударной темой «45 лет школы корреспонденции Рэя Джонсона».
Рэй Джонсон (Ray Johnson), «Флюксус», «Фабрика» Уорхола, система Джонсона, поп-арт, «Живой театр», живой Нью-Йорк. О нём написаны книги и сняты фильмы, о нём спел Джон Кейл из The Velvet Underground. Рэй Джонсон — легенда 50-60-х. Именно этот человек стал идеологией нашей инициативы.
Здесь стоит оговориться, что выбранная тема была не простым, ничего не значащим заявлением, вокруг которого имитируется деятельность любителей. Это был полновесный международный сценарий, с привлечением наиболее значимых персонажей мирового арт-процесса. Итак, тема хорошая, да… но я не ожидал такого размаха её реализации.
2008 г.
Внимание!
ВСЕМ!
ВСЕМ!
ВСЕМ!
Проект открыт.
В знак начала, движения от нулевой точки я побрил голову после чего разослал по адресам художников, которые мне выслал Юрий Гик, приглашения к участию. Письма разлетелись по всем континентам.
А дальше?
Я стал знаменитым или шо воно такэ
Я стал знаменитым человеком. Когда я появлялся в небольшом помещении почтового отделения, куда каждый день наведывался за корреспонденцией, на меня смотрели как на существо из параллельной реальности. Почтальонов можно было понять. Все конверты и бандероли, адресованные мне, выглядели шокирующе-нестандартно. Это были объекты, громко констатирующие своё присутствие в новой созидающейся парадигме. И как положено, этот неформальный праздник начал формировать вокруг себя свою уникальную действительность.
Женщины, работающие на почте, несмотря на свою занятость догадались, что они вовлечены в некую игру-процесс. Они встречали меня с нескрываемым любопытством, выдавали конверты с вопросами, провожали с пожеланием новых встреч. В конце концов вышла посмотреть «шо воно такэ» т.е посмотреть на меня и начальница почтового отделения. При ней я взрезал конверт и показал содержимое.
Привет Alex, это Джон Беннет. Дж. Беннет — один из самых значимых участников арт-процесса.
Я был на постоянной связи с Юрием Гиком, который сообщил, что проект состоялся. Им заинтересовались самые компетентные люди мэйп-арт системы — Джон Хелд-младший (John Held Jr.), Добрица Камперелич (Dobrica Kamperelic), Ресуке Коэн (Ryosuke Cohen), Джон Беннет (Jon M. Bennet), итальянский акционист StraDA DA (дорога от), концептуальные художники Дмитрий Бабенко, Эдуард Кулёмин. Это были действительно удивительные артисты — тени «Флюксус» и «Фабрики» Уорхола. Теоретики своих потоков и методологий, взрывающих действительность. В конце концов наследники самого Рея Джонсона, связавшись со мной, выслали несколько его фотографий ранее негде не публиковавшихся. Победа!
In Ukrainian
Еще в процессе сборки этой арт-конструкции, сидя в мастерской одного из самых оригинальных и востребованных художников Киева Олега Т., я услышал от него скептическую оценку перспектив показа этого всемирного коллажа на местном рынке. Авторитетный мастер, картины которого на мировых торгах продаются за десятки тысяч долларов, сосредоточившись змеиной улыбкой уставшего победителя на моём рассказе предрёк мне невесёлую реальность, но тем не менее снабдил меня рекомендациями в центр современного искусства и в одну из самых актуальных галерей. В Центре невнимательно выслушав рассказ о проекте, внимательно посмотрели мне в глаза, промолчав при этом о дальнейших перспективах. В галерее симпатичные девушки задавали некомпетентные вопросы про Йоко Оно (участник группы «Флюксус») и месте моей постоянной работы, окончив милую беседу уверениями, что всё у меня получится, и не важно, что это произойдёт не на их площадке.
Я вышел на улицу. Подол в порывистом конце марта выглядел неприятной свалкой. Остатки грязного снега и выбитые окна аварийных зданий дополнили моё некрасивое настроение. На собственный вопрос «Что дальше?» я сам себе ответил, что сдаваться не стоит. В последующем за этим вопросом-ответом внутреннем диалоге я углубился в недра Контрактовой площади и вдруг наткнулся на вывеску галереи. Горел тусклый свет, но отсутствовала развеска картин. Вместо подачи живописи, графики или пластики вдоль стен были выставлены отварные куриные яйца, на которых кто-то гвоздиком процарапал архаичный узор. Несмотря на нехорошие предчувствия я попросил у персонала разговор с владельцем локации или с компетентным менеджером. Меня отвели в комнату. Там за простым столом сидели двое усатых мужчин в народных расшитых красным узором рубахах и закусывали коньяк теми же сваренными вкрутую куриными яйцами. Я представился, я начал рассказ… «Нэ трэба» — перебил меня один из усатых. Выйдя на улицу, я с облегчением вздохнул.
ДзеН
Если говорить об идеологии подобных смысловых потоков, то можно конечно закончить этот рассказ ссылкой на рассуждения самого Рэя Джонсона или скажем Джорджа Мачьюнаса, которые смотрели на подобный неформальный хепенинг как на игру, в условии которой прежде всего важна сама игра, а не каталогизированный результат. В этом случаи мои неудачные попытки организовать итоговую выставку приобретают логичную завершённую форму. Но я не закончил эту историю ничем. Я оформил и разместил результаты на сайте «Черновик». В ежегодном номере альманаха, вышедшем на бумаге, также появился материал о проекте. Кроме того, вышла статья во всеукраинской авторитетной газете «День» и, по-моему, об этом нестандартном событии писал модный глянец «Case». Выставки в арт-пространстве Киева так и не состоялось, ну и что. Выставка состоялась в маленьком почтовом отделении на Отрадном проспекте. Да, это была красивая, цветная реальность, в формировании которой принимал участие и я.
Героям, которые вместе со мной осмыслили присутствие в мировой парадигме по-своему и читают эти записки — спасибо.
П.С
Этот опыт оставил достаточно серьёзный след в моей жизни. Далее последовали предложения из многих стран продолжить эту коммуникацию. Мои работы стали выставляться в достаточно интересных, серьёзных галереях мира. Приходили приглашения от кураторов международных фестивалей и то, что было для меня игрой постепенно стало каталогом, а затем, к сожалению, и повторяющейся рутиной. Если у меня брали интервью, то касались только этого направления. Вся моя деятельность начала входить в русло визуальной практики. Я понял, что здесь, на этом этапе нужно было принимать решение в каком направлении двигаться дальше.
В 14-м году я остановился. Меня всё больше и больше тянуло в иную философию. Впрочем, точка остановки в подобном потоке не бывает навсегда.
#мэйл-арт
#современное искусство