(из книги "Больше, чем тире")
Перед началом довольно-таки длительного повествования сразу же хочу расставить все точки над «i». Итак. Свидетелем этой истории лично я не был. Скажу более – мне известно около десятка различных версий и полсотни всевозможных интерпретаций этой махрово-бородатой курсантской байки. Но она так любовно выпестовывалась многими поколениями курсантов и передавалась из уст в уста, обрастая многими интимными подробностями, что я всё-таки решился наконец взять на себя смелость и закрепить эту курсантскую легенду Калининградского морского училища документально. Нет. Я ни в коем случае не собираюсь отождествить себя с неизвестным автором «Слово о полку Игореве» или карело-финского нетленного эпоса «Калевала», но вы сами убедитесь - что-то эпическое в этой древней курсантской легенде всё-таки есть. Причиной же того, что я на свой риск и страх взялся за пересказ этой легенды была только одна - я посчитал, что эта байка или легенда (называйте как хотите) довольно-таки неплохо отражает часть нашей неофициальной, но официозной грани курсантской жизни и прямой её связи с действующим флотом. И поэтому я её расскажу в таком виде, как мне позволили собранные воедино и слегка систематизированные фривольные фантазии моих собратьев по системе, ну и чуточку приправленная кориандром моей импровизации. Так что ко всем совпадениям и неточностям я прошу вас отнестись снисходительно и не принимать всё за чистую монету и близко к сердцу. Считайте, что это сказочка про наше военно-морское училище.
Итак. Жил-был… Нет – не Иванушка-дурачок, и не ленивый Емеля, и даже не Фома неверующий. А назову-ка я его просто Иннокентием. Так вот жил-был с военной системе первокурсник Кеша.
С появлением этого первокурсника в стенах училища внутренняя жизнь системы нет, совсем не переменилась и ничуть не заиграла новыми красками. Отнюдь. Для подавляющего большинства обитателей системы его появление стало таким же эпохальным событием, как вылупление из яйца очередного муравьишки в огромном лесном муравейнике.
Но вот в унылую палитру жизни отдельного элитного меньшинства, имеется в виду высшее начальствующее руководство училища, этот курсант как-то смог внести несколько новых красок и оттенков. У высшего начальства появился особый таинственный, и даже какой-то сакральный смысл бытия в организме, называемом Калининградским высшим военно-морским училищем.
Кеша-новобранец принадлежал к числу среднестатистических курсантов первого курса. Он был круглолиц, светловолос, добр, тих и наивен, как и все такие же караси-первокурсники, которые по первому году боятся даже собственной тени и голоса. Он также как и все тщательно старался выполнять распорядок дня. Так же средне-статистически учился, имея в журналах успеваемости весь диапазон оценок. Его смиренный организм легко и неприхотливо усваивал не только военные науки и дисциплины, но и уставную казённую пищу курсантской столовой. Курсант Иннокентий покорно ходил строем. И каждый вечер во время так называемой вечерней прогулки (сиречь – получасовое хождение строем по училищу под строевую песню) нещадно и радостно вместе со своими однокашниками вдохновлённо надрывал свою глотку решительно-патриотической строевой песней.
В общем, жил этот первокурсник тихо, мирно, спокойно и, как говорится, не высовывался и выпендривался. Надо отстоять в наряде – без проблем отстоит, получит неувольнение – спокойно сидит в системе и стойко переносит свалившиеся на его голову все тяготы и лишения воинской службы.
Всё как всегда и всё как у всех…
Всё вроде бы так, но всё равно как-то не всё как у всех и не как со всеми.
В какой-то момент Кешины однокашники заметили необычное волнение и повышенное внимание со стороны высшего руководства системы по отношению к этому курсанту. Причём это волнение и внимание внезапно обострилось как раз по весне, где-то в апреле. Обострение, словно язва желудка, чаще всего это проявлялось у замполита училища во время обеденного перерыва, когда вся курсантская братия сидела в столовой и принимала уставную флотскую пищу.
К столу, где сидел этот курсант тихонечко, чуть ли не на цыпочках, подошёл лощённый замполит училища и, тихонечко наклонившись к нему, по-отечески положил свою руку на его узкое плечо и слащаво спросил:
- Ну как, Иннокентий? Нравится тебе здесь?
От неожиданности Кеша вздрогнул и чуть не поперхнулся горячим борщом.
- Ну да, - протянул он и оглянулся. Увидев у самого своего носа погоны с тремя большими звёздами, он опять вздрогнул, и рванулся было встать при виде начальника…
- Ну-ну, - успокаивал тот встрепенувшегося в откровенной панике курсанта, положив свою вторую руку ему на другое плечо, - разве ты устава не помнишь? Команда «смирно» не подается ни в столовой, ни в бане, ни в туалете, ни на боевом дежурстве…
- Ага, - ответил Кеша, медленно жуя черный хлеб и задумчиво глядя в свою тарелку, с остывающим флотским борщом.
- А ты кушай, Кеша, кушай, - ласкался замполит очумевшему голодному курсанту прямо в его розовое оттопыренное ухо.
Кеша молча кивнул посмотрел на приятно пахнущее в тарелке варево и принялся есть. Его уши радостно зашевелились в такт ласковым губам замполита.
- Обед вкусный? – нежной пыткой извивающегося ужа старался замполит.
- - Угму, - Кеша пытался что-то ответить своим полным ртом.
- Изжога не мучает? – почему-то замполита взволновали особенности функционирования пищеварительного тракта именно первокурсника Кеши.
Иннокентий только отрицательно замотал головой.
- А в роте, как? Нормально? Тебя не обижают? – спросил замполит, с настойчивой нежностью следователя по особо важным делам пронзительно оглядывая притихших за обеденным столом курсантов.
- Угму, - Кеша убедительно и старательно жевал.
- А как дома? Всё в порядке? – замполит с садистским наслаждением продолжал свою ласковую пытку.
- Угму, - теперь Кеша с удовольствием выполнял первое приказание замполита, тщательно и неистово пережёвывая жилистое мясо, выловленное из тарелки с борщом.
- Ну тогда передавай всем от меня привет, - вдруг как-то расслабленно выдохнул замполит. Он выпрямился, фамильярно похлопал по плечу Кешу, и окинув грозным взглядом притихших за столом курсантом, загорцевал в лошадином пиаффе прочь из курсантской столовой.
Оставшуюся часть обеда все сидели за столом молча и мрачно поглощали еду. Для всех было шоком – как вдруг такой тихоня внезапно оказался таким крутым мажором, что перед ним аж сам замполит училища приседая «пардонизирует».
Когда все курсанты выходили из столовой на построение, Кеше прямо у дверей тут же учинили допрос:
- А ты мажор, что ли?
- То есть?
- Ну блатной, с волосатой лапой?
- Да нет же…
- А кто у тебя отец?
- Мой папа - мичман… - искреннему смущению Иннокентия не было предела.
Ответ был настолько неожиданным и бьющим под дых, что все вдруг сначала невольно отпрянули от Кеши и только немного спустя каждому захотелось не только обнять или по-дружески похлопать его по плечу, но и лично принести свои извинения, что невольно в тот момент о нём плохо подумали.
- А может замполит знает твоего отца? – кто-то попытался ещё нащупать ускользающую нить логики такого необычного поведения замполита.
- Не знаю, - Кеша тоже задумался, - он служит в Балтийске на БДК…
К своему великому счастью, Кеша тут же был всеми радостно прощён и инцидент был исчерпан. Но увы, только до следующего раза… Но такая камбузная замполитовская страсть к нашему Кеше повторилась и на второй день, и на третий. Это уже повторялось с устойчивой периодичностью и переросло в своеобразный обеденный ритуал. К Иннокентию стали относиться с недоверием и подозрением. А он в отчаянии хлопал себя по бокам, как квочка и, приседая, вопил на всю роту: «Мой папа – мичман с БДК!»
Но ему уже не верили и относились с подозрением и даже нескрываемым раздражением – МАЖОР. Сам же Кеша был в отчаянии диком! Никто ему не верил и никто не хотел с ним общаться. Все остерегались его и попросту боялись: ну не с проста же ему оказываются такие неадекватные почёт и уважение со стороны высшего руководства училища.
Не известно, как долго бы длилась эта ситуация, и до чего бы дошло. Но однажды этот гордиев узел был всё-таки решительно разрублен! Да ещё так помпезно и нагло, что об этом наверняка не одно поколение курсантов помнило и будет ещё помнить долгое время.
Случилось так, что у Кеши как-то неудачно сложилась вся неделя. Из-за каких-то нелепостей и глупостей он умудрился наловить кучу внеочередных нарядов и неувольнений в довесок, как говорится – до кучи! Ну умудрился и ладно – с кем не бывает. Потому-то у нас и тельняшка полосатая – полоса то белая, то чёрная.
Вот только самое обидное для Кеши было то, что именно в эти выходные у его папы-мичмана был день рождения. И не просто день рождения, а даже юбилей, на который были приглашены многочисленные родственники, друзья и хорошие знакомые. В пятницу вечером Кеша попытался было уговорить, уломать, вымолить прощения у старшины и даже у командира роты, чтобы его отпустили в воскресенье к отцу ну хоть на пару часов. Ведь гости приедут, а отец так хотел похвастаться своим сыном – будущим офицером!
А тут такое невезение…
- Да виноват! Да, каюсь! Готов отстоять пять нарядов и отсидеть в казарме хоть десять неувалов! Но умоляю, отпустите в эти выходные! Это очень важно для отца! – искренне неистовствовал первокурсник Иннокентий в старшинской комнате.
Но начальство роты было твердо и несокрушимо в своем решении, как скала Роколл в Северо-Восточной Атлантике. Положение было безвыходным и оставалось только одно – смириться, покориться судьбе и сообщить своему отцу безрадостную весть, что торжество пройдёт без участия его сына. Жалко, конечно, но «такова селя ви».
Кеша стрельнул у кого-то из сокурсников монетку-двушку, спустился из спального помещения на первый этаж и набрал по телефону-автомату номер родного дома.
- Папа. Да это я. В общем, я не приду. У меня на этой неделе куча залётов. Наряды и неувольнения. Прости. В воскресенье я тебе перезвоню и поздравлю! Всё пока! Не расстраивайся! И поцелуй маму от меня!»
Он грустный и понурый вернулся в роту, где курсанты уже готовились ко сну.
Вскоре наступила ночь. Самая сладостная часть распорядка дня училища!
Утро же пятницы огласилось дикими воплями дежурного по системе через общую трансляцию: «Внимание утренняя физзарядка отменяется! Всем курсантам заняться срочной большой приборкой внутренних помещений и закреплённых внешних объектов!»
По училищу испуганными чернокрылыми воронами метались офицеры высшего и старшего руководящего состава училища. Курсанты неистовствовали вместе со своим приборочным инвентарём на внутренних и внешних объектах приборки.
К завтраку начищенная, надраенная и вылизанная система уже блестела вовсю и готовилась к встрече какого-то неимоверно высокого начальника, внезапно пожелавшего нагрянуть с инспекцией в училище.
Система вся напряглась и испуганно замерла…
После завтрака курсанты строями быстренько прошмыгнули в учебные корпуса на занятия. Главное же начальство, ещё долго ходило в растерянности по вылизанным гектарам военно-морской территории и тревожно прислушивалось к проезжающим мимо парадных ворот машинам.
Утомительно долго шли часы ожидания. Но никто не приезжал в систему вот уже более трех часов. Четырех часов. Пяти. Шести… Хотя постоянные тревожные звонки из штаба флота продолжали удерживать в тонусе всё начальство, то и дело сжимая и разжимая их сфинктеры, утверждая, что страшный начальник вот с минуты-на-минуту поедет в училище. И чёрная адмиральская «Волга» и мигающая проблесковыми маячками машина ВАИ сопровождения вот уже который час стоят перед парадным входом штаба с запущенными моторами.
Дежурный по училищу мелко дрожа всем телом неистово грел ухом эбонитовую трубку траурного цвета прямого штабного телефона, из которой доносились вести одна тревожнее другой. Он трепетал и закатывал глаза в предвкушении расщепления своего офицерского организма до молекулярного уровня и даже на кварки...
Вот и занятия уже закончились! Курсанты высыпали дружной шумной толпой из учебных корпусов и после короткого перекура стали строиться, для перехода в спальные корпуса своих факультетов.
И вот тут-то – именно в это время предобеденной суеты и неразберихи - из открытого окна высунулся дежурный по системе и, перекрывая шум улицы, прокричал срывающимя фальцетом стоящим у распахнутых ворот начальнику училища и его замам: «Он выехал!!!»
Начальство ещё не успело нервно сглотнуть внезапно накатившую тошноту, как в распахнутые настежь парадные ворота вкатили две машины с чёрными военными номерами - тревожно моргающая сине-красным машина ВАИ и черная адмиральская «Волга».
- СЫРРРНААА! – прогремела адмиральская команда.
И сразу все замерло в пространстве и времени: ротные коробки курсантов, машины и трамваи на улице, случайные прохожие на тротуаре, голуби в полёте и даже белые облака на голубом небе. Случайные прохожие на тротуаре застыли от внезапной радости стать невольными свидетелями церемониала встречи важного флотского начальника. Остальные – от страха и неожиданности.
Из задней двери «Волги», ловко открытой адъютантом, не спеша и слегка грузно выбрался тучный вице-адмирал.
К нему подскочил начальник училища и стал рапортовать: «Товарищ Заместитель командующего Дважды Краснознамённым Балтийским флотом! Калининградское Высшее военно-морское училище согласно распорядку дня готовится к переходу на обед! Доложил начальник училища…» (ну и так далее и тому подобное).
- Вольно! – задорно скомандовал ЗамКомандующего БФ.
- ВОЛЬНАА! – громко отрепетовал Начальник училища.
Прохожие равнодушно заспешили по своим делам, машины и трамваи опять деловито зашумели на улице, а в небе вновь пришли в движение и облака и голуби. Курсантские коробки заспешили к себе в корпуса – подальше от греха и адмиралов.
Вице-адмирал улыбаясь пожал руку своему коллеге и о чём-то радостно заговорил. Потом, взяв его под руку, он отвёл того в сторону от заместителей и, как добрые друзья, они продолжили свой разговор. Начальник училища уже расслабился, что-то сам стал говорить, интенсивно жестикулируя и иногда поглядывая на свежее весеннее небо с беззаботными облачками-барашками. Потом он пальцем поманил к себе замполита училища. Тот радостно подскочил и стал радостно внимать двум адмиралам сразу, неистово при этом кивая. Приставив на мгновение руку к козырьку, он раскланялся и, неприлично виляя бёдрами, помчался к открытому настежь окну дежурного по училищу. Подбежав к нему, замполит вызвал дежурного по системе и, приставив ко рту ладонь, стал что-то говорить прямо в лицо свесившемуся из окна дежурному.
Спустя минуту, тот исчез в глубине дежурной комнаты, а замполит, опять также виляя бедрами, подскочил к адмиралам и отчаянно жестикулируя, стал о чём-то докладывать.
Вскоре общеучилищная трансляция заставила удивлённо присвистнуть всех обитателей системы:
- Внимание! Курсанту такой-то роты срочно прибыть в рубку дежурного по училищу! Форма одежды номер три, парадная!
Необычное распоряжение застало Кешу прямо в умывальнике, как раз в тот интимный момент, когда он намыливал себе лицо. Услышав свою фамилию, он выскочил на центральный проход роты, не выпуская розового кусочка мыла «Земляничное» из своих намыленных рук и спросил обалдевшего дневального:
- Что там сказали?
Дневальный раскрыл было рот, но тут динамик общеучилищной трансляции вновь повторил необычное: «Курсанту такой-то роты срочно прибыть в рубку дежурного по училищу! Форма одежды номер три, парадная!».
Дверь командирского кабинета внезапно распахнулась, и в проёме показался начальник курса с непогасшей сигаретой между пальцами. Выражение его лица было точно таким же, как у дневального по роте и у намыленного Кеши.
- Что за хрень? – воскликнул командир. – Это что шутка что ли?
- Не могу знать, - рявкнули дуэтом курсант Кеша и дневальный по роте.
- А это мы сейчас выясним, - командир подошёл к телефону, висевшему на стене рядом с дневальным, и набрал номер дежурного по училища.
- Алло! Это говорит начальник курса такой-то роты! С кем говорю? А! Ясно! Тут по трансляции прошла… Да! Подтверждаете? Понял! Сейчас будет! Понял! – командир недоумённо посмотрел на намыленного курсанта Кешу, молча положил трубку и слегка задумавшись спокойно произнёс: «Баталера взвода ко мне в кабинет!»
- Баталеру взвода срочно прибыть в кабинет командира! – заголосил дневальный.
Пока курсант Кеша смывал под водопроводным краном тщательно намыленные руки, лицо и шею, рота уже гудела перевёрнутым ульем. Спустя несколько мгновений в умывальник влетели командир отделения, заместитель комвзвода и баталер взвода. Буквально, подхватив на руки обалдевшего Иннокентия, все трое вынесли его из умывальника и исчезли в недрах взводной баталерки. Вскоре курсант Кеша оттуда выпорхнул в парадно-выходной форме, с белым ремнём, белых перчатках и в белой бескозырке!
Командир придирчиво оглядел своего нарядного подчинённого и довольно крякнув, сказал Иннокентию: «Ну чего смотришь? Ноги - в руки, и скачками в рубку дежурного! Живо!»
- Есть! – козырнул Кеша и, как было приказано, помчался вниз по лестничной клетке вон со своего этажа, разом перескакивая через несколько ступенек. Выскочив наружу, он сунул под мышку постоянно слетающую с головы бескозырку и с ускорением помчался в сторону учебного корпуса, где располагалась рубка дежурного по системе.
Попадавшиеся ему по пути случайные обитатели системы, останавливались, удивленно оглядывали бегущего в парадно-паническом настроении первокурсника и провожали его недоумевающими и даже сочувственными взглядами.
Когда первокурсник Кеша пролетел мимо группы адмиралов, едва касаясь асфальта, его окликнул замполит училища. Но тот не услышал слащаво-ласкового замполитовского окрика и продолжил своё ускоренное движение в сторону рубки дежурного. Замполит в неистовом прогибе перед адмиралами решился было рвануть за ретивым первокурсником, но оба адмирала в приступе человеколюбивой снисходительности удержали офицера от опрометчивой инициативы:
- Пусть выполняет приказание прибыть в рубку, - улыбаясь довольным котом произнес зам Командующего Балтийским флотом.
Минуты через три взмыленный от интенсивного бега первокурсник Кеша под руки был подведён самим дежурным по системе к обоим адмиралам. Увидев одного из них Кеша… нет, не упал в обморок и не стал мельтешить руками и ногами, как это обычно бывает только с первокурсниками при виде высокого начальства. Он широко и глупо улыбнулся и, приставив лапу к уху, довольно и даже вальяжно произнёс: «Здравия желаю товарищ адмирал! А Вы откуда здесь?»
Зам Командующего снова растянулся в широкой – на ширину приклада автомата Калашникова – улыбке и, повернувшись к начальнику училища, произнёс: «Ну, мы договорились, да? Я его забираю до понедельника?»
- До понедельника нельзя, - виновато возразил начальник училища, - Начало учебной недели, распорядок дня…
- Когда подъём в училище? – перебил его зам Командующего.
- В семь утра.
- В шесть утра он будет доставлен в училище. Ну? Добро?
- Добро.
Адмиралы пожали друг другу руки.
- Давай в мою машину, - зам Командующего похлопал по плечу первокурсника Кешу.
Тот не пререкаясь с адмиралом, тенью сиганул в адмиральскую черную «Волгу».
Вскоре кортеж под задорное мигание и улюлюканье машины сопровождения ВАИ выкатили с территории училища. Ворота медленно закрылись, и в системе воцарились тревожная тишина и абсолютное непонимание.
Ещё какое-то время на парадном плацу в нелепой растерянности стояли начальник училища и его замы. Они о чём-то переговаривались, спорили, беспомощно разводили руками и обречённо кивали головами, внимательно разглядывая друг у друга носки начищенных до зеркального блеска ботинок и смущённо почёсывая свои затылки. Потом и они исчезли в недрах учебного корпуса. Система облегчённо и даже неприлично равнодушно вздохнула и спокойно продолжила свою повседневную деятельность.
Всю оставшуюся часть пятницы рота тихо недоумевала. Что же такого сделал первокурсник Кеша, что его забрал сам Зам командующего Балтфлотом? Она недоумевала и все выходные дни.
В понедельник рано утром, где-то в районе шести утра, как и обещал грозный адмирал Балтфлота, в ротное помещение был доставлен курсант Кеша. Он тихонечко прошёл по центральному проходу к себе в кубрик, прокрался на цыпочках к своей заправленной койке, снял с себя парадную форму, аккуратно сложил её на баночке и с наслаждением нырнул под прохладное одеяло. До утреннего подъёма оставался ещё целый час.
Утро наступило, как всегда, со звуком горна из репродукторов общеучилищной трансляции. Все выскочили на зарядку, и сначала даже никто не обратил внимания, что в строю опять скромно и тихо занял свое место украденный адмиралом курсант Кеша.
А когда заметили, то даже и не подали вида, что Кеша отсутствовал все выходные напролёт. Ему негласно решили объявить бойкот за то, что он так неумело скрывал своё вопиющее мажорство.
На утреннем построении старшина роты уже и сам не выдержал. Он решительно подошел к первокурснику и спросил:
- Так ты говоришь, что твой папа - мичман?
- Да.
- Простой мичман?
- Ну почему же простой? Старший мичман! Служит в Балтийске на БДК, боцманом…
- А этот адмирал, который так нагло тебя забрал в пятницу?..
- Это его родной старший брат…
И тут рота взорвалась неудержимым даже истерическим смехом! При этом старшина, слегка присев, стоял с разведёнными в стороны руками в удивлённо-парализованной позе из гоголевского «Ревизора»…
Кеша был всеми в очередной раз прощён и уже навсегда!
Как Иннокентий сам потом рассказал, что не получив от старшины роты прощения и «добро на сход» он без задней мысли просто позвонил своему отцу и предупредил, что из-за своих залётов он не сможет быть на праздновании долгожданного юбилея отца. Тот, конечно же, очень сильно расстроился и, так сказать, подключил свой командно-административный ресурс в виде родного старшего брата, который по совместительству был ещё и зам Командующего Балтфлотом. Именно поэтому Кешу так помпезно и нагло вывезли на юбилей к отцу. Там им хвастались все выходные напролёт перед многочисленными родными, близкими и друзьями!
А почему именно с апреля у начальства так внезапно начались приступы неземной любви и нежности к курсанту Кеше? Да потому что его родного дядю именно в апреле назначили на должность зама Командующего Балтийского флотом.
Кстати, Кеша всегда стеснялся такого своего положения и никогда не злоупотреблял своим мажорством. И за эту его простоту и неприхотливость курсантская братия не отторгала Кешу, и никто его уже не избегал и не чурался. Так что атмосфера недоверия к нему именно после этого казуса как-то сама собой рассеялась. Но всё равно в роте его нет-нет, да и подкалывали, но уже совсем беззлобно.
И если кто-то начинал с Иннокентием спорить или ругаться, то тут же находились добрые друзья, которые подходили к спорщикам и кешиному оппоненту вполне строго и с серьёзным видом напоминали: «Ты-то поосторожнее будь с ним. Забыл что ли – кто у него папа? Его папа – мичман!!!»
© Алексей Сафронкин 2021
Другие истории из книги «БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТИРЕ» Вы найдёте здесь.
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.