Той весной все предвещало беду,
Косяки птиц возвращались на юг,
Подальше от проклятого дыма,
Что накрыл Землю мою,
Которая уже никогда не остынет.
Сын Иосифа,Адам,носился по полю,
Невдомек было ему,что через год,
Не останется ничего кроме боли,
И долгих пять лет,пока прозвучит
победный салют.
Родные поля выжгут напалмом,
Немецкие самолеты заполонят радары.
На предательство сменится правда.
Но до этого ещё целый год.
А пока он чрезмерно горд,
Что его вождь - это Сталин,
И кажется,что именно для него Земля смеётся полевыми цветами.
~ Совсем скоро их вытопчут немецкими сапогами. ~
Мрачно звучал Левитан из каждого радио.
Его голос облетал родные дома и знакомые впадины,
По лугам и полям разносилось тревожная весть,
Птицы талдычили свою песнь:
Война,война.
Иосиф уже несколько ночей не спал
Во время бомбардировки сложно заснуть.
И старый деревянный стул
Впитал всю его тревогу.
Под вражескую канонаду нет не верящих в Бога.
Конец марта выдался жарким,
В горящих избах,под крики детей.
Смерть собирала кровавую жатву,
Подперев косившую дверь.
Дым уже взгляд не режет,
Изба навеки остыла.
Вроде {И небо и земля все те же}*
И только отец неистово орет над телом сына.
И вроде никто не забыт и ничто не забыто,
Но кто-то в истерике крикнет: «Можем повторить!»
С тревогой вздрогнет плакучая ива,
Вспоминая огни.
Мы тогда победили,вопреки судьбе, огню,гибели.
Вопреки кострам,которым никогда не остыть.
{Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами.}*
Чем снова пережить Хатынь.
Того мальчишку уже не спасти,
Адаму никогда не достичь совершеннолетия.
Иосиф выжил один из семьи,
Но в такую «благодарность» судьбы как-то не верится.
А поле все так же цветёт,
И вдалеке слышит детский возглас:Неужели,весна ли?
Из под Земли пробивается росток:
Но она больше не смеётся-она плачет цветами.