Однажды ученик обратился к дзэнскому мастеру Иччу с просьбой нарисовать для него каллиграфию со словами великой мудрости, чтобы всегда о них помнить. Учитель без колебаний взял кисть и написал лишь одно слово: «Внимание», – после чего протянул каллиграфию юноше. Ученик выглядел растерянно и смущенно: «И это всё?» Тогда мастер Иччу взял ещё один лист и написал то же слово дважды: «Внимание. Внимание».
Думая, что учитель хочет над ним подшутить, молодой человек возразил: «Я не вижу здесь ничего мудрого и глубокого». Мастер Иччу взялся за кисть в третий раз и молча вывел на бумаге: «Внимание. Внимание. Внимание». Получив это творение, ученик в раздражении возопил: «Но что это должно означать?!» – «Внимание значит внимание», – спокойно ответил учитель.
Молодой человек предстаёт здесь в классическом образе простофили. Он не замечает ни сокровищ прямо перед собственным носом, ни тех предубеждений и ожиданий, что мешают их увидеть. А между тем, выбор мастера Иччу для каллиграфии был безупречен, ведь именно сокровища внимательности его ученику так не хватало. Столь же уместным, впрочем, было бы это мудрое напоминание и для любого из нас. Внимательность есть точка начала всякого пути развития и тот главный инструмент, что позволяет по нему двигаться. Чёткость и высокое разрешение восприятия помогают нам определять рельеф местности, не проваливаться в ямы, не спотыкаться о камни и не блуждать кругами в собственном воображении вместо дороги под ногами.
Внимательность, одним словом, определяет объём и качество нашего познания. Как только мы обращаем её не столько на мир вокруг, сколько на собственное сознание, на сам способ его восприятия, мы совершаем величайшее из открытий. Мы замечаем, что между реальностью и умом имеется плотный слой из фабрикаций, из заготовок в виде предубеждений, ожиданий и эмоциональных реакций. Они намертво вросли во всё, что мы видим, впились в каждое явление от деревьев и облаков до других людей и наших представлений о себе.
Отчетливее всего это в ситуациях, когда что-то вызывает у нас раздражение и страх, провоцирует неуверенность в себе или подавленность. У каждого в жизни были моменты, в той или иной мере похожие на следующий. Мы идём по улице в мрачном настроении, смотрим по сторонам, и мелькающие то тут, то там лица прохожих кажутся нам холодными и враждебными. Мы безотчётно заключаем, что люди эти неприветливы и суетны, эгоистичны и глупы. До нас доносятся оживлённые разговоры, а вдали раздаются какие-то крики, и мы ощущаем наглость и агрессивность, излучаемые всем этим шумом. Людское присутствие и людские уста разносят вокруг угрозу, они будто бы кричат о нежелании считаться с интересами и удобствами окружающих, с нашими интересами.
Зададимся теперь вопросом: неужели вся эта богатая гамма свойств и правда содержится в красках, формах и звуках, свидетелями которых мы невольно стали? Что есть в самом пьяном крике угрожающего или способного вызвать досаду? Эти реакции вызвал не он сам. Их породила автоматическая интерпретация его смысла и столь же автоматический эмоциональный заряд, пробежавший вслед за ней. Точно также и воспринимаемое нами лицо не может быть злым или глупым. Таким его делают фабрикации ума, через которые мы, вовсе того не сознавая, воспринимаем человека и на которые затем рефлекторно реагируем. Оно, как и всё вокруг, скрыто за маской, но маска эта на нас, а не на нём.
С каждым бывали и случаи, когда нам приходилось слышать, как кто-то несёт несусветную чушь. Он будто бы позорит и себя, и вид человеческий, а у нас, между тем, внутри всё съёживается и содрогается от отвращения. Мы вновь воспринимаем ситуацию не напрямую, а сквозь сфабрикованный заслон, как и те переживания, которые она в нас безотчётно вызывает.
Негативные эмоции тогда мгновенно замыкаются в кольцо. Мы испытываем некое напряжение, некий набор внутренних ощущений, а затем на них незаметно навешивается ярлычок «плохие», «сигнализирующие об угрозе». Само осознание того, что мы испытываем негативные переживания, вызывает новую цепочку таковых. Ум пускается исследовать расстроившую его причину и тотчас находит то, что считает таковой, к примеру, то тягостное зрелище, свидетелями коего мы оказались.
Новое лицезрение причины вызывает свежий всплеск отрицательных эмоций. Они регистрируются как нежелательные, как нечто угрожающее – и начинается исследование породившей их причины. Затем всё повторяется вновь. Алгоритм надолго замыкается сам на себя и обезьяний ум лихорадочно скачет по его веточкам взад и вперёд.
Вроде бы так проста и очевидна та истина, что страх и угроза, недовольство и отчаяние находятся внутри, но мы постоянно о ней забываем. Смотря сквозь тёмные очки на мир, мы принимаемся или корить его за будто бы присущий ему мрак, или берёмся старательно оттирать черноту с земли и небес, с людей и самих себя. Увы, это тщетно, и нельзя отбелить мир, воспринимаемый потускневшим взглядом.
Выход здесь только один, и он с противоположной стороны. Требуется отнестись напрямую, а значит внимательно, как к внешней ситуации, так и к своим переживаниям. Тогда становится очевидно, что в том, что мы называем негативными переживаниями, нет ничего негативного вообще. Это всего лишь мягкое специфическое напряжение ума, набор ощущений, нейтральный сгусток психической энергии. В нём самом нет ни единой части, которая была бы неприятна. Неприятной его делает лишь автоматическая интерпретация этого набора ощущений именно как чего-то отрицательного, врастающая в него.
Всё это касается не только негативных эмоций, и можно нарисовать куда более лучезарную картину. Допустим, мы сидим на берегу моря и зачарованно смотрим на великолепие пред собой. Видим мы, тем не менее, не то чтобы игру волн, а скорее игру симуляций ума, его невротические приливы и отливы. Между нами и морем встаёт такой же заслон, как в примере выше, но уже в большей мере со знаком «плюс». Сидение на морском берегу становится либо красивым фильмом о том, как мы сидим на берегу, либо фильмом о чём-то совсем не связанном с происходящим вокруг. Проносятся мысли о красоте природы, тоска по более тесному контакту с ней, о мощи и о величии стихий, рождаются планы, как бы чаще проводить так время, роятся воспоминания о похожих случаях. Какая температура сейчас у воды? Через сколько нужно будет отправляться домой? Пришел ли уже ответ на моё письмо? Куда нужно будет сходить завтра? И так далее, и так далее.
Таким образом, каждый раз, когда мы опечалены и страдаем или же когда нам некомфортно где-то находиться, мы воспринимаем реальность не напрямую, а через призму бессознательно генерируемых интерпретаций и рефлекторных реакций на них. Точно так же возникают наши восторги и упоения, хотя против подобного жульничества ума мы обыкновенно не возражаем.
Виновник этих американских горок из кошмаров и ликований – стандартный режим, и сам по себе он не есть что-то дурное. Он производит познавательные и эмоциональные стереотипы и щедро наклеивает их на всё вокруг. Так он помогает нам быстро понять, с чем мы имеем дело, на основе предыдущего опыта, и это ускоряет принятие решений по поводу того, как и к чему относиться и что делать. Благодаря автоматическим фабрикациям ума одно сразу же кажется нам важным, а другое не важным, на одно мы обращаем внимание, а на другое – нет, что-то печалит нас, а что-то радует.
Режим бессознательного автопилота выковывался эволюцией миллионы лет назад с добрым умыслом, но для совсем иного рода задач, нежели те, с которыми сталкивается человек сегодня. Погрешности и побочные эффекты ума Б стали громадны, и мы не можем больше позволять этим рефлекторным процессам идти своим чередом. Заслон из фабрикаций ума покрывает всё вокруг липкими слоями грязи и копоти. Зрение становится предвзятым, нечётким, узким – и восприятие сильно искажается.
Мы не замечаем большую часть мира и болезненно фиксируемся на каком-то крошечном её участке, потому что в голове поселилась неотвязная идея, что именно этот участок реальности важнее прочего. За этим заслоном мы перестаём видеть мир и погружаемся в виртуальную вселенную, во вселенную узоров из копоти, налипшей на объектив. Жизнь в этом замкнувшемся на себя кинофильме не только чревата постоянными ошибками суждения и поступка, тускла и бедна. Она также крайне мучительна – по причинам, которые мы уже столько раз обсуждали.
Непрямое и стереотипное отношение к ситуации есть незаменимый инструмент, от которого человеческому уму никогда и никуда не деться. Но у всего полезного есть своя мера, за границами коей оно вырождается в губительное. Чтобы не быть заложниками собственных инструментов, мы должны видеть их и понимать, когда, зачем и в какой мере они применяются. Нам также нужно научиться управлять этим процессом, отсеивая ошибочные и разросшиеся предубеждения и реакции.
Прямой метод медитации, или медитация на основе теории нейропластичности
Высшая внимательность, на которую и указывал мастер Иччу, дарит нам глубинное откровение двоякой природы. Мы видим проблему, которую не замечали, и решение, о котором не догадывались. С одной стороны, она показывает омрачённость ума пагубными фабрикациями, создаваемые нашим сознанием серость, грязь, суету и страдание мира. С другой стороны, она открывает таящуюся подо всем этим чистоту, свободу и яркость.
В этом суть великого восточного символа лотоса. Прекрасный лотос всегда вырастает из грязи; он зарождается и пребывает в бесформенной чёрной жиже. Лотос есть сокрытая в грязи белоснежная природа сознания и бытия. Лотос означает, что сансара и есть нирвана, что ад и есть рай в том смысле, что расположены они в одном и том же месте. Если мы протрём объектив восприятия и позволим себе свежее и прямое отношение, мир поменяется. Он перестанет излучать столько угрозы, провоцировать страх и неуверенность и одновременно вызывать невротический оптимизм, восторгания и экзальтации. Они также обедняют его и чреваты бедами и муками впоследствии. Обнажится сокрытая за фабрикациями светозарность – то богатство, которого мы не замечали или же некогда перестали замечать.
Каков же следующий и закономерный шаг после озарений внимательности? Мы предпримем действительную попытку достать лотос из грязи, попробуем счистить с него ил и увидеть то, что есть. Наша попытка пережить мир напрямую подразумевает три главных аспекта.
Прежде всего, мы вступим в контакт с настоящим мгновением непосредственно, минуя основной объём собственных предубеждений, ожиданий и мнений по его поводу. Мы откроемся опыту и впустим его в свежести и наготе и очистимся, сколь это возможно, от предварительных суждений о его природе.
Во-вторых, мы освободим восприятие предметов от рефлекторно возникающего влечения к ним или же отвращения от них. Любое желание, чтобы нечто было иным, нежели предстаёт сознанию, есть фабрикация. Такова же любая жажда что-либо получить или от чего-то избавиться. Всё это не принадлежит воспринимаемому предмету, а потому искажает наше видение и терзает ум, невротизирует его. Прежде чем действовать, необходимо пробиться взглядом сквозь свои желания и суждения, вступить в прямой контакт с реальностью, кроющейся по ту сторону. Только тогда действие будет адекватным. Оно начнет чутко отталкиваться от присущей самому моменту уникальной структуры, вместо того чтобы идти на поводу у устаревшего психического балласта предубеждений, страхов и надежд.
Наконец, непосредственность восприятия означает цельность. Это будет панорамный обзор положения вещей с высоты птичьего полёта. Мы не станем замыкаться на крошечном участке настоящего, одновременно игнорируя всё прочее. Подобное тоннельное зрение, столь привычное для человека, есть детище слепоты и способствует её дальнейшему усугублению. Нечто представляется нам важным, мы машинально фиксируемся на этом, как ракета, наведенная на цель, и выносим за скобки основную часть опыта сознания. Такое сужение и обеднение перспективы вовсе не идёт на пользу делу. Познание является точным, а жизнеощущение полным только при цельном восприятии, когда мы раздвигаем угол обзора и видим положение каждой вещи в том широком контексте, где она действительно и находится.
Описанный здесь в общих чертах прямой контакт и есть высшая цель медитации. Одновременно это и её метод, поскольку цель и метод медитации полностью совпадают. Стремясь пережить ситуацию напрямую, именно это мы и практикуем как в формальных условиях, так и в ходе повседневной жизни. По этой причине тот уникальный набор техник, инструкций и способа их представления, которые будут приведены далее, мы назовём прямым методом медитации.
Такое определение бьёт точно в цель и в силу ещё одного соображения. Мы в чистоте и напрямую отнесёмся не только к собственному существованию в ситуации, но и к самому вопросу, как этого добиться. Мы установим прямой контакт и с вопросом, как научиться медитировать и встроить эту практику в повседневную жизнь. За последние тысячелетия от Индии и Тибета до Бирмы, Китая, Японии и западных стран накопилось громадное множество техник, трактовок и подходов. Их наследие велико, ценно и достопочтенно, но по большей части оно состоит из таких же фабрикаций и заготовок, как и омрачённое обыденное сознание. Если мы остановимся на них, то вновь окажемся в заточении в очередной виртуальной реальности, отделяющей нас от существа дела заслоном.
Идейные и методические заготовки тысяч медитативных школ важны, но они неизбежно утрачивают свою полезность, если не обновлять их столетиями и тысячелетиями, если делать из них объект поклонения и фетиш, как то повсеместно происходит. Из слепого почтения мы перестаём критически воспринимать традицию и работать над её совершенствованием, и она шаг за шагом превращается из бесценного груза в замедляющее нас бремя.
Как и в работе с собственным умом, наша задача – пройти через заготовки, предубеждения и авторитеты насквозь. Это значит не проигнорировать их, но наоборот, увидеть так отчетливо, как никогда ранее, а главное – увидеть то, что лежит за ними. Потребность в свежем и критическом, даже непочтительном взгляде на древние техники неоднократно формулировалась и в самом буддизме. В первую очередь этим отличились школы чань/дзэн. Там периодически звучал призыв отречься от догматов, от поклонения учителям и Буддам, от поклонения текстам и идеям.
Радикальнее всех здесь оказался, пожалуй, китайский мастер девятого века Линьцзи. Широко известны следующие его слова: «Если вы хотите обрести взгляд, соответствующий Дхарме, то не поддавайтесь заблуждениям других. С чем бы вы ни столкнулись внутри или снаружи – убивайте это. Встретите Будду – убивайте Будду, встретите патриарха – убивайте патриарха, встретите архата – убивайте архата, встретите родителей – убивайте родителей, встретите родственников – убивайте родственников. Только тогда вы обретёте освобождение от уз».
Наставникам чань этого периода вообще были свойственны необычайный задор и эксцентризм. Они не только щедро поколачивали палками своих учеников в педагогических целях, но и нередко подвергали поруганию все буддистские святыни с удивительным острословием и лихостью. Сам Будда мог называться там просто дыркой в ветхом сортире или же древним индийским увальнем, которого следовало бы убить на месте за его неизлечимую глупость. Несколько мягче дело с этим обстояло в Тибете, но и там, начиная с традиции, положенной Падмасамбхавой, было немало учителей, чьим методом было расшатывание любых объектов цепляния и провокация, хотя до такого они и не доходили. Высший смысл всех чинимых этими людьми непотребств, а также прославленных коанов дзэн (большая часть которых – откровенная и целенаправленная чушь) – это вывести из равновесия прячущийся за авторитетами и предубеждениями ум.
«Убей Будду, убей патриарха» – означает: войди в прямой контакт с существом дела и с ситуацией, где ты сейчас, не опосредуй их цеплянием. Внезапная пощечина или удар палкой, бессмысленные коаны-загадки, противоречие самому себе, оскорбление всего самого святого служили той же цели. Они говорят: не ожидай ничего, смотри насквозь и только потом, увидев, ты сможешь вернуть на место некоторые из былых ожиданий и святынь.
Мы не будем подражать их эпатажу и категоричности, которые слишком легко понять превратно, но нельзя отрицать, что их центральный посыл совершенно верен. Оставшиеся нам в наследство техники прекрасны и в разной степени действенны, и к вершине горы действительно ведёт множество путей. Однако по большей части эти древние тропы заросли сорняками и терниями. Многие из них опасны и круты, другие же – извилистые и ведут кругами. Наша задача – смело прокладывать свежий маршрут, устанавливать живой и прямой контакт, что некогда делал и сам Будда и к чему всегда призывал.
Сегодня это в частности означает немыслимость дальнейшего исследования сознания в отрыве от наук о мозге. Необходимо плодотворное сотрудничество и взаимопроверка со стороны буддистской традиции и нейробиологии. Понимание важности этой работы стало повсеместным не только на Западе, но теперь просачивается и на более консервативный Восток. Первопроходцем и лидером в этом диалоге с восточной стороны является Далай-Лама XIV. Уже более трёх десятилетий он лично курирует активное сотрудничество между тибетскими монахами и ведущим научными центрами Запада.
За эти годы Далай-Ламе не раз приходилось буквально отлавливать в горах самых упрямых из мастеров медитации Тибета и как силой аргументов, так и весом авторитета убеждать их залезть в нейросканер и подвергнуться иным подобным процедурам. В России научное исследование медитации и сознания при патронаже Далай-Ламы и Российской академии наук ведёт Институт мозга РАН им. Бехтеревой и такие выдающиеся нейробиологи как академик Константин Анохин, академик Святослав Медведев и доктор биологических наук Александр Каплан со своими командами.
Разумеется, практика медитации возможна без науки, как то убедительно показывает большая часть истории. Ныне, однако, подобный подход уже является неполным и недостаточно информированным. Прямой контакт с существом дела подразумевает использование всей совокупности знания, без предубеждений, как, надо полагать, поступил бы и столь свободный ум, каким был Сиддхартха Гаутама, если бы эти знания имелись в его время. Он изучал все доступные ему техники и на их основе прочертил свежий маршрут.
Мы обопрём собственную практику и на традицию, и на науку. Излагаемые здесь инструкции потому могут быть названы ещё и методом медитации на основе теории нейропластичности. Вместе с тем мы поставим перед собой задачу соблюсти баланс и проплыть нетронутыми между двумя опасностями: между Сциллой западной фиксации на науке и слабым пониманием техники медитации и Харибдой цепляния за древние медитативные техники без критического к ним отношения, без понимания науки и работы мозга.
Прежде чем пробовать проживать напрямую ситуацию своей жизни, полезным будет взяться за менее амбициозное дело и войти сперва в непосредственный контакт с каким-нибудь маленьким её участком. Не так уж важно, что именно это будет, но уже тысячи лет естественный выбор падает на дыхание, и это вовсе не случайно. Дыхание есть естественный и базовый ритм тела, который совершенно буквально сопутствует нам на протяжении всей нашей жизни, во всех её обстоятельствах. В отличие от другого важнейшего ритма, сердцебиения, оно намного легче различимо и обладает большим разнообразием внутренних перемен и градаций.
Дыхание находится в непрестанном движении, в непрестанном чередовании приливов и отливов, которые очень похожи друг на друга, но вместе с тем уникальны, если проявить внимание к мельчайшим деталям. Оно подвластно нашей воле и одновременно отражает общее психическое состояние в каждый конкретный момент. Это один из самых простых способов понять, возбуждены мы или расслаблены. Когда мы волнуемся, дыхание ускоряется и становится прерывистым, а когда спокойны – стихает и нормализуется и оно.
Далее мы рассмотрим семь последовательных шагов осознанной концентрации на дыхании, от самых простых до самых продвинутых. Они отличаются друг от друга тем, что каждый последующий этап, в особенности начиная с четвёртого, подразумевает более прямой и тесный контакт. Всё описанное, тем не менее, можно легко распространить на любой иной фрагмент опыта. При желании это может быть и звук, и предмет перед нашими глазами, и набор ощущений тела, и что угодно вообще.
Шаг 1. Дыхание с речевой опорой
Ум привык к постоянным играм. Одними он себя развлекает, а другими щекочет нервишки и наказывает, неизбежно становясь жертвой собственных затей. Как бы то ни было, ум невротичен. Он нуждается в постоянном движении. Когда одна игрушка ему надоедает, образовавшаяся пустота пугает его и он тотчас ищет для себя другую. Если мы попытаемся резко отобрать все его игрушки и войти в чистое пространство ума А, войти в предельно прямой контакт с ситуацией, как ребёнок он начнёт злиться, закатывать сцены и станет ещё истеричнее. Секрет здесь в том, чтобы предлагать ему каждый раз игрушки всё меньшего размера и постепенно привести его к спокойному и панорамному вниманию к тому, где он находится и что он собой представляет. Первой такой игрушкой будет речь, его излюбленное развлечение.
Вскоре мы ещё обсудим варианты положения тела в медитации и все организационные и второстепенные детали. Пока же упростим их до необходимого минимума.
[1] Займите любое удобное для вас положение сидя или лёжа, закройте глаза и проявите внимание к тому, где именно ваш ум и что он делает. Расслабьтесь и немного сбавьте скорость его метаний. Каждый из нас врожденно знает, как это делать – это такой же базовый навык, как сгибание пальца.
[2] Спустя примерно минуту, обратите внимание на дыхание. Сосредоточьтесь на том, как вдохи и выдохи проходят через ваш нос и остановитесь на области сразу перед вашими ноздрями. Сконцентрируйтесь на ощущениях, которые возникают от прохождения воздуха по самим ноздрям и сразу же перед ними. Задержитесь в той точке, где воздух попадает внутрь и выходит наружу.
Второй вариант – сконцентрироваться на нижней части дыхательных путей, на диафрагме и вашем животе, то мерно вздымающемся, то опадающем. Дышите чуть глубже, чем обычно, так чтобы при вдохе живот поднимался за счёт того, что опускается купол вашей диафрагмы и лёгкие наполняются воздухом. Следите за этими вздыманиями и опаданиями, похожими на волны, будьте в них и с ними – и ничего больше.
Мой опыт показывает, что концентрация на животе обеспечивает приток слишком грубых, интенсивных и резких перемен в ощущениях. Это порождает больше возмущений ума и визуализаций, чем тонкое течение дыхания в ноздрях и в верхних дыхательных путях в целом. Тем самым прямой контакт осложняется, а внимательность не тренируется оптимальным образом. Для развития внимательности ей нужна более сложная задача, чем столь грубый и неповоротливо-массивный ритм, как подъемы и опадания живота. Тем не менее, если вы находите, что именно так вам лучше всего удаётся войти с дыханием в непосредственное отношение, это не проблема. Только это и есть главное, и подобный метод несомненно может послужить всем описанным здесь целям. Хотя такой подход почти не практикуется в буддизме, в йоге он используется с самого момента её возникновения.
[3] Как только вы осознаёте, что начинаете делать вдох, произносите про себя: «Я вдыхаю». Как только вы замечаете, что начался выдох, произносите про себя: «Я выдыхаю». Не позволяйте этим словам стать машинальными, автоматическими. Для этого следите, чтобы они произносились не до начала соответствующего акта, а после его осознания. Не говорите «Я делаю выдох», пока вы не начали делать выдох и не осознали это.
Также не пробуйте контролировать дыхание, не старайтесь сделать его медленнее или быстрее, ровнее или прерывистее. Это не будет прямым контактом. Вы начнёте взаимодействовать с ним через призму собственных предубеждений о том, каким оно должно быть, в то время как у нас обратная задача. Просто дышите и наблюдайте – и ничего сверх того.
[4] Через пару минут отнимите у ума игрушку из слова «Я». На выдохе произносите про себя только одно слово: «выдох». На вдохе произносите только одно слово: «вдох».
Пока что сильных возмущений ума и отвлечений не будет. Когда вы обнаружите, что отвлеклись, просто верните своё внимание назад на дыхание. Никак не оценивайте тот факт, что вы отвлеклись, никак не оценивайте свою медитацию. Всё это будет фабрикациями ума, которые мешают прямому контакту. Не цепляйтесь ни за что кроме чистого дыхания и его осознанного речевого сопровождения. Почувствуйте себя с дыханием и в дыхании напрямую, слейтесь с ним.
Шаг 2. Дыхание со структурной опорой
Пришёл черёд снять следующий слой фабрикаций и отобрать игрушку речи вообще. На её место мы подсунем куклу попроще…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Канал в Telegram // YouTube // ВК // Поддержать автора