Воронежей было четыре – вернее, может, было и больше, мы считали число Воронежей по числу тех нас, которые собирались вечером в маленьком кафе. Получилось, что Воронежей четыре – один настоящий, ну как ему не быть настоящему, - второй Воронеж в представлении англичанина, который в этот Воронеж приехал. Был еще один Воронеж, - Воронеж в представлении англичанина, который приехал в Воронеж, англичанина, про которого пишет жительница какого-то другого города, не Воронежа в своем романе, пытается представить, что он, этот англичанин, увидит.
Был еще один Воронеж, настолько странный, настолько непонятный, что мы даже не знали, принимать его всерьез или нет. Про этот Воронеж говорили, что про него пишет не пойми кто, ничего не знающий о жизни людей, - он пишет историю о не воронежкской писательнице, которая пишет историю об англичанине, который пишет о Воронеже...
Мы не знали, кто есть кто, мы должны были найти настоящий Воронеж, с памятником Белому Биму, и Алыми Парусами, и... а-а-а, тут-то вы и попались, настоящий житель Воронежа об этом обо всем и не вспомнит, у него другие воспоминания, какие-нибудь менее популярные, дорогу от дома на работу, например, или с работы домой, или до ближайшего магазина, или еще как.
Это говорила девушка, которая уверяла, что она настоящая – она и правда выглядела почти-почти как настоящая, Воронеж знала достаточно хорошо, и в то же время достаточно слабо, как истинная местная жительница, которая на вопрос туристов, а где у вас тут колодец, который дает вечную молодость, - захлопает глазами, да что вы, я двадцать пять лет тут живу, первый раз про такое слышу, вы бы что попроще спросили...
Она-то и сказала, что надо убить ту, которая про Бима и про Алые Паруса знает, потому что та не настоящая. И мы согласились с ней, потому что ненастоящая, кто бы сомневался. А потом мы все сидели в маленьком кафе, в котором обычно сидели, и та, которая настоящая, достала свой телефон, а на нем не было кнопок, вернее, были, но они как-то перемещались сами собой по экрану, вжик-вжик-вжик...
...мы убили её, и город её убили, потому что не может этот город быть настоящим, потому что так не бывает, потому что это явно писал этот, который ничего не знает ни о людях, ни о городах, ни о телефонах. Остались вдвоем, стали гадать, кто из нас настоящий – потому что ну надо же было найти Воронеж.
Я убила её и её город, потому что они были ненастоящие, потому что настоящая только я одна, кто бы вообще сомневался, надо только добавить ворон, а иначе какой же Воронеж...