Одной из самых ярких черт, которые так сильно выделяют речь чернокожих американцев среди прочих проявлений американского английского, является манера прочтения слова ask как “экс” (“спрашивать” по-английски). Причём “выделяет” — это ещё слабо сказано.
Отношение к афроамериканскому английскому, или Ebonics по-английски, несколько изменилось под влиянием хип-хопа, ставшего самым популярным стилем в Америке. Даже самые ярые сторонники “правильного” английского вынуждены будут признать, что песня “Gold Digger” Кэйни Веста потеряла бы весь лоск, если бы была спета в соответствии с правилами грамматики. И даже типичные представители американцев, начиная от Джесси Пинкмана из сериала “Во все тяжкие” и заканчивая персонажами из шоу “Key and Peele”, понимают, что разговаривать среди друзей на языке чернокожих гетто – это нормально.
Но вот вариант прочтения ask как “экс” занимает особое место. Даже сами чернокожие американцы указывают на то, что это самый яркий пример речи малообразованного человека. Гаррард Макклендон, чернокожий профессор и ведущий на телевидении, даже выпустил книгу “Aks или Ask: справочник по улучшению английского для афроамериканцев.” (“Aks or Ask: The African American Guide to Better English.”)
Будучи чернокожим лингвистом, я привык слышать один и тот же вопрос на моих лекциях – что я думаю по поводу “экс”.
Конечно, на этот вопрос можно ответить по-научному, приводя историческую справку с указанием на то, как в древнеанглийский период существовало два варианта одного и того же слова – ascian и acsian. Тогда никого это особо не напрягало. Но такой ответ не устраивает публику. Мол, это было тогда, а мы живём сейчас, и вариант “экс” звучит плохо. Так почему же тогда чернокожие американцы не могут просто поменять местами два звука и произнести слово правильно – как “эск”?
Попытаюсь ответить на этот вопрос.
Во-первых, важно понимать, что, с точки зрения истории английского языка, превращение ask в ax – вполне естественное явление. Рассмотрим, например, слово fish. Нынешнее слово изначально звучало как “fisk”, у которого то же самое сочетание согласных“-sk”, что и в слове ask. Со временем в некоторых регионах люди стали вместо “fisk” произносить “fiks”, в то время как в других – “fisk” как “fish”. Потом вариант “fish” стал преобладать над “fiks”, и, вуаля – сегодня имеем, что имеем. То же самое произошло и со словом mash, которое изначально звучало как “mask”. Потом кто-то начал говорить “maks”, кто-то “mash”. В итоге побелил “mash.”
Что касается нашего слова, то кто-то начал говорить “aks”, кто-то – “ash”. Только в этот раз победил не “ash”. Какое-то время в ходу было прочтение слова как “aks”. Даже Чосер использовал этот вариант в своих “Кентерберийских Рассказах”: “Yow loveres axe I now this questioun.”
В развитии языка всегда присутствует некий элемент случая, поэтому мы никогда не узнаем точно, почему среди всех вариантов в итоге предпочтение было отдано “ask”. Нам известно только, что люди, которые говорили на диалекте английского, считавшегося нормой, использовали вариант “ask” вместо “aks”. Остальное – история.
Многим позже вариант “aks” был в ходу у необразованного населения Америки, включая людей, попавших в договорное рабство, вместе с которыми трудились и черные рабы, которые перенимали у белых безграмотный английский. Поэтому “aks” не более “исковерканный” вариант слова ask, чем “fish” по отношению к древнему “fisk”. Разница лишь в том, что “fisk” больше не используется, что лишает нас возможности наглядно увидеть, как все обстояло раньше.
Но даже зная об этом, мы все равно не можем отделаться от мысли, что, коль скоро есть нормы языка, пусть иногда и спорные, им должны придерживаться все. И почему так сложно просто начать говорить “ask”? Ведь у людей не возникает трудности в изучении новых сленговых слов?
Тогда лингвисты вводят такое понятие, как “идентичность”. Манера выражения людей демонстрирует то, с какой культурой они себя отождествляют. Так скажут лингвисты в надежде, что такое объяснение снимет сразу все вопросы. Отнюдь. Может возникнуть разумный контраргумент: “Почему бы не ассоциировать себя с “правильным” английским?”. Более того, слово “идентичность” указывает на осознанность выбора, в то время как большинство чернокожих американцев говорят “экс” машинально.
Здесь нужно объяснение получше. Вот моя версия.
Первое, что нужно уяснить, это то, что для чернокожих американцев ax (“экс”) – отдельное слово, которое несёт другой смысл, отличный от слова ask. Это больше, чем сочетание звуков; ax впитывается с молоком матери. Ax не просто описывает процесс “спрашивания”, оно указывает и на то, что спрашивает именно чернокожий. Уже этого достаточно, чтобы парировать утверждение относительно сознательного выбора между нормой и сленгом.
Отсюда понятие ax является неотделимой частью афроамериканской культуры, наряду с особой жестикуляцией, манерой держаться, чувством юмора и особенностями проведения религиозных обрядов. Ax – как фраза прямиком из церковного песнопения, как одна из сторон афроамериканской сущности. Именно поэтому чернокожие американцы используют это слово для выражения самоиронии и при общении с другими, даже будучи образованными людьми с дипломами.
Но несмотря на это, люди все равно воспринимают это слово как признак безграмотности, что является своеобразной маленькой трагедией. В момент максимальной расслабленности, когда можно быть собой и рассказывать в своё удовольствие, чернокожий американец может машинально вставить ax вместо ask. Всем присутствующим белым американцам и даже некоторым таким же чернокожим, говорящий моментально покажется необразованным.
И тем не менее, я надеюсь, что моя скромная попытка развить существующую тему в поддержку слова ax, позволит взглянуть на него по-иному. Поскольку ax ассоциируется с культурой чернокожих, оно сохранится в языке и будет использоваться и дальше.
Джон Макхортер преподает лингвистику, американистику и историю западной цивилизации в Колумбийском университете в США.