Я открыла глаза и не поняла кто я, где я? Вокруг темно и только где то высоко, через узкое решетчатое окошко пробивается слабая полоска света. Попробовала пошевелиться, поняла, что связана. Тело болело, хотелось пить, в голове был туман. И вдруг как вспышка воспоминание: статная красивая женщина, в простом, но чистом и опрятном сарафане, на голове синий платок - мама! Рядом с ней двое детей - мальчик 12 лет и девочка 10 лет. Брат и сестра. Данилка и Василиска. Мама замешивает тесто на большом дубовом столе. Внезапно она выпрямляется, на лице тревога. С улицы доносятся крики, полные страха и ужаса. Мама реагирует быстро. Открывает большой сундук, стоящий у дальней стены и буквально запихивает в него младших детей, опускает крышку. Смотрит на меня, как бы говоря: следуй за мной. Открывает крышку погреба, я подбегаю к ней и собираюсь спуститься в погреб. Но распахивается дверь и в нее врываются странные, страшные люди. У них раскосые глаза, темная, желтая кожа - татары. Мама загораживает меня собой, в безумной попытке защитить свое дитя. Но ее безжалостно швыряют на пол, бьют ногой в живот. Я буквально чувствую ее боль, кричу, хочу броситься к ней, но меня хватают цепкие руки. Темное, узкоглазое лицо вплотную приближается к моему, я чувствую смрад его дыхания. Жесткие, грязные пальцы открывают мой рот, человек осматривает мои зубы, как у лошади на базаре. Руки опускаются вниз, пробегают по грудям, животу, задирают юбку. Меня тошнит прямо на голову этого человека. Я получаю сильный удар по голове и лечу в спасительную темноту.
Я вернулась в реальность. Поняла, что рядом кто то есть. Присмотрелась и увидела таких же несчастных, связанных, томящихся в темноте. Кто то разговаривал, но я не хотела. О чем могут говорить стреноженные животные, которых везут на убой?
Свет за окошком становился ярче, в нашей клетке посветлело. Утро. Сбоку открылась дверь и человек, лица которого не было видно из - за яркого света, жестами и окликами на непонятном языке, выгнал нас наружу. Я огляделась по сторонам. Все мои товарищи по заточению молодые девушки, все грязные, измученные, напуганные, как и я, и красивые... Недалеко была группа женщин постарше. Они выглядели более измученными, чем мы, видно, что их били.
Мы в степи. Море зеленой травы со всех сторон. Наши мучители что то ели из больших котлов, нам раздали по черствой лепешке и дали выпить несколько глотков воды. Кибитку в которой мы находились ночью запрягли, нас загнали обратно и начался долгий путь в никуда, вглубь степи.
Я потеряла чувство времени. Не могу сказать сколько длился наш путь. Периодически выпадала из реальности и это казалось счастьем. Ад начинался, когда мы останавливались на ночлег. Нас практически не выпускали из нашей тюрьмы, но мы слышали звуки вечерних "развлечений" наших мучителей: жалобные крики женщин из другой группы. Я понимала, для чего их везут. Когда нас выводили по утрам, я замечала, что женщин становится меньше, я видела, что каждая из них мечтает умереть...
Наконец мы прибыли в пункт назначения - деревня из шатров, сотни любопытных узких глаз. Мужчины, женщины, дети. Нас передали на попечение группе женщин. Они отвели нас в шатер. Заставили снять грязную одежду, осмотрели. Грязные руки шарили по телу, проникали в самые сокровенные места. Наши тела скребли жесткой тканью, как мочалкой, но воды, что бы смыть грязь не было. Наши тела натерли чем то, похожим на жир. От этого мне казалось, что я стала еще грязней. Двух девушек, у которых были крови, отвели в дальний угол, а нам выдали нарядную одежду, от которой отвратительно пахло прогорклым жиром. Вывели на воздух и протащили в центр поселения, к самому большому шатру. Из него вышел мужчина с бородой и колючими узкими глазами. В толпе разнеслось: "Шах, шах! “ Он приблизился к нам, внимательно посмотрел на каждую и ткнул мне в грудь плетью. Нас увели обратно в шатер. Я не понимала, что происходит, но чувствовала, что ничего хорошего его внимание мне не сулит.
Наступил вечер. Наши старухи - конвоиры, надели на меня какие то побрякушки и потащили к большому шатру. Меня втолкнули внутрь и полог закрылся снаружи. Хан подошел ко мне и начался ад. Все, что он делал со мной вызывало боль, омерзение. На попытки вырваться он осыпал меня ударами, бил чем придется.
Я закрыла глаза и начала молиться. Я не обращалось к Богу с тех пор, как попала в плен. Сейчас мне больше ничего не оставалось. Я просила Его прервать эту муку, дать мне умереть, лишь бы все это прекратилось.
Сквозь закрытые веки я увидела свет. Так, будто луч солнца внезапно проник в шатер. Я открыла глаза и увидела, что свет падает на лежащий рядом с моей головой кинжал. Мой мучитель света не видел. Я протянула руку и схватила кинжал. Рука сама описала дугу и полоснула хана по горлу. Мучения прекратились, хан обмяк, придавив меня своим весом. Я, как змея выбралась из под него, схватила лежащее на полу платье и поняла, что живой мне не выбраться. У входа в шатер слышны голоса. И снова луч света на противоположной стороне шатра. Я схватила спасительный кинжал и прорезала ткань там, где указывал мне луч. Через прореху выбралась из шатра и укрываясь в тени пробралась к краю стана. Оказавшись в степи я побежала. Ноги путались в высокой траве, я падала, вставала и бежала опять, несмотря на боль в теле после насилия, несмотря на усталость. Забрезжил рассвет и я упала без сил в траву. Высоко в небе кружил орел. Я пролежала почти весь день, то просыпаясь, то проваливаясь в спасительный сон и смогла встать лишь на закате. Я снова шла всю ночь. Страшно мучила жажда, болели и кровоточили стертые ноги. На рассвете выпала роса. Я с жадностью слизывала ее с травы. Немного утолив жажду, я увидела впереди деревья и побрела к ним. Дойдя до края рощи или леса, я села под деревом, прислонилась спиной к его кроне. Я готова была умереть, и рада была, что это произойдет здесь, а не среди тех жутких людей.
Наверное я потеряла сознание, но очнулась от прикосновения чьей то руки. С трудом открыла глаза и увидела старика, в черной монашеской одежде. Он дал мне напиться, и ни о чем не спрашивая взвалил меня на плечи и понес. Не помню как долго длился наш путь, но он принес меня в маленькую хижину в лесу, залечил мои раны, поставил на ноги. Так я была спасена.
Я понимала, что никогда больше не дам мужчине прикоснуться к себе. Я побывала в родной деревне, от которой осталось только пепелище. Я не узнала судьбу своих родных, но не думаю, что они спаслись. Я стала монахиней, я помогаю увидеть свет....
Подборка моих любимых каналов: