«На дороге видел лошадь, запряженную в кабриолет, в котором сидели люди. Не успел затормозить и ударил животное в круп. Народ посыпался из кабриолета, как горох…» Подобных «художественных» объяснений ДТП нашему герою — полковнику милиции, ветерану МВД и УГИБДД МВД по Абакану Николаю БАСАНГОВУ — в свое время немало пришлось прочитать. Но было в его профессии и много чего еще…
— Николай Алексеевич, скоро Абакану исполнится 90 лет. Каким вы помните его в былые годы?
— Воспоминания начинаются с 1966 года. Тогда родителей перевели по работе из Шира в Абакан. Я доучивался в школе № 19. К сожалению, из-за болезни (воспаления легких) не сдал экзамены за 10-й класс и поступил в Политехнический техникум. А что больше всего запомнилось? Наверное, наводнение 1969 года. Мы жили на улице Ленинского Комсомола, где все было затоплено водой. Помню, как мать отправила меня в подвал дома перед тем, как все началось. Я спустился, набрал, что было надо, собирался выходить, а вода уже начала заполнять подвал. Хорошо, что хоть двери не заклинило, хотя за ней уже было полно воды. Вся она хлынула на меня, окатывая с головой. Пришлось все бросить и поскорее возвращаться к родителям. Страшно было очень. Тогда, чтобы добраться до магазина и купить хлеб, плавали туда и обратно на плотах.
Еще помню железнодорожный вокзал, тогда еще деревянный, магазин «Сигнал», где продавали радиотовары. Самый респектабельный магазин. Все туда ходили покупать пластинки… Сейчас на том месте находится ФСБ.
— Раз вы окончили в Абакане политехнический институт, то как же ваша жизнь потом стала связана с городским ГАИ?
— Можно сказать, что просто позвали. После окончания учебы в техникуме отслужил в армии с 1970-го по 1972 год, потом вернулся в Абакан. Тогда город уже был совсем другой. Например, по улице Пушкина, где раньше на дороге был гравий, положили асфальт, около Черногорского парка, который раньше был совершенно непроходимым, в лужах и грязи, теперь сделали тротуары… Когда демобилизовался, в военкомате меня и товарищей спрашивали: «Пойдешь служить в милицию?» Сначала отказался и устроился на Комбинат благоустройства и озеленения, работал год на поливальной машине. Потом перешел в Облсельхозуправление. А как-то раз кто-то из товарищей сообщил, что есть место в городском отделении ГАИ. И по направлению трудового коллектива, после обязательной медкомиссии, 16 августа 1977 года я вышел на службу в качестве стажера.
Разумеется, нужно было пройти курсы начальной подготовки, тогда они были в Красноярске. Закончив их, сначала работал в должностях инспектора ДПС, дежурного инспектора, инспектора дознания…
— Расскажите о своих коллегах, и особенно о тех, кто был с вами в начале работы в ГАИ.
— Прежде всего, это мой первый шеф-наставник — Александр Леонидович Шмигельский. Когда я пришел в ГАИ, он уже был в звании младшего лейтенанта и раскладывал работу инспектора буквально по частям: как подходить к водителю, о чем начать разговор, как представляться ему, что я имел право требовать, чего нет, как вести себя… Все до мельчайших деталей. Я просто ходил первое время за ним по пятам и учился. После прохождения обязательной подготовки и допуска к службе мы долгое время работали в одном экипаже. И до сих пор поддерживаем хорошие отношения. Это был настоящий профессионал своего дела.
Кроме того, еще до службы в ГАИ, я прошел хорошую школу общения с людьми, работая шофером. В этом помог мой шеф — Анатолий Алексеевич Мищанин. Он был человеком очень спокойным, мудрым, никогда ни на кого не повышал голос. Благодаря ему я понял, что, прежде чем принимать решение, нужно все тщательно взвесить. Работа шофером помогала лучше понять водителей во время службы инспектором ГАИ.
— Вспомните какие-нибудь интересные истории, которые с вами происходили во время службы.
— Однажды в сторону аэропорта двигалась угнанная машина, хлебовозка. Об этом сообщили по рации, и я на служебном москвиче поехал на вызов. Некоторое время угнанную машину пришлось преследовать, потому что на требования остановиться водитель не реагировал. Наконец я прижал хлебовозку, но угонщик бросился бежать, оставив машину. Даже оказывал сопротивление, угрожая ножом. Тогда сотрудники ГАИ, хоть и проходили стрелковую подготовку, но на службе при себе не имели никакого оружия. Как-то не принято было. В конце концов мне удалось обезвредить угонщика. И тут же на помощь прибежала пара таксистов. Тогда, хочу сказать, мы хорошо с ним ладили, они охотно оказывали содействие правоохранительным органам. А вообще очень редко были случаи, когда водители убегали или оказывали сопротивление. Даже в состоянии алкогольного опьянения. Сейчас такое почти не встречается.
Не меньше было и смешных случаев. Например, помню, как писал свое первое представление по делу. А начальник республиканской ГАИ, Владимир Дуля, всегда говорил: «Прежде чем отправлять представление, чтобы галиматьи не получилось, принеси мне на прочтение». Это был такой человек, ко всему относился с юмором. После первого составленного мною представления он посадил меня за стол, дал тетрадь, ручку и стал диктовать, что нужно писать, на какие моменты сделать акценты, на какие правовые документы ссылаться и как выражать мысль о нарушении закона так, чтобы не обидеть и не оскорбить руководителя предприятия. Нужны рекомендации, а следовать им или нет — это дело уже самого человека.
— А с задержанными случались казусы?
— Конечно. Особенно забавно было читать некоторые административные материалы. Тогда водителям было запрещено использовать служебные машины не по назначению. Даже заехать на ней в магазин было нельзя. Так вот, читаю один протокол по такому делу. Написано: «Водитель автобуса ПАГ-2 L в 21 час задержан в Зоне отдыха, где использовал автобус и диспетчера не по назначению». Тогда все, кто присутствовал на административной комиссии (человек 40), смеялись в голос. Задержанный был, мягко говоря, в шоке.
Да и сами задержанные порой пишут такое о происшествии, что впору составлять книгу юмористических рассказов или отправлять нашим юмористам как готовую шутку.
— Вы всю свою профессиональную жизнь посвятили службе в ГАИ?
— Не совсем. После работы инспектором дознания занимался следствиями по дорожно-транспортным происшествиям. Работа, хочу сказать, была тяжелая. Поэтому спустя 3 года меня снова позвали в ГАИ на должность госавтоинспектора. В это же время поступил в Красноярское отделение Омской высшей школы милиции.
В 1989 году мне предложили должность начальника ГАИ. Никто в те годы в этой должности не работал дольше 3 лет, поэтому в 1991 году меня пригласили работать начальником оперативного отдела МВД, а в 2000-м — на должность заместителя министра, начальником милиции общественной безопасности (МОБ). В сентябре 2005 года я вышел на пенсию по выслуге лет. Эпопея моя закончилась.
— Николай Алексеевич, как вы считаете, существует ли разница между работой в милиции и в полиции?
— Думаю, что принципиальных различий нет, сейчас, напротив, качество профессиональной подготовки улучшилось, и на нее делается большой акцент. Изменилось отношение сотрудников к работе и отношения внутри коллектива. Если мы в свое время были как одна большая семья, то сейчас каждый сотрудник сам за себя.
А вот что действительно осталось неизменным — это отношение граждан к стражам порядка. Детство людей моего поколения можно назвать хулиганским. Тогда Черногорский парк был мало того, что труднопроходимый, так еще и жуликоватый. То ограбят, то убьют… А мы, мальчишки, часто гуляли рядом, поэтому тогдашние сотрудники правоохранительных органов все время нас «дергали»: что видели или слышали? А нам казалось, что нас самих тоже за хулиганье принимают. Когда знакомые ребята постарше выходили из заключения, они чувствовали себя настоящими героями, авторитетами. Общение с ними тоже накладывало свой отпечаток на мировоззрение. Некоторые ступали на этот скользкий путь, но большинство из нас понимали, что в такой жизни нет ничего хорошего.
Беседовала
Анастасия СПАЛЕВИЧ
Фото из личного архива Николая Басангова