Она молилась на свет, не подозревая, что ей отвечают не ангелы. Унижаясь, умоляя, преклоняясь, я выпросил её у света, и свет остался верен нашему договору и глух к молитвам и горестным ночным бдениям этой неприкаянной души.
Она задыхалась в немоте смутных чувств и желаний, не зная, что я наблюдаю за ней, выжидая тот миг, когда она, обессилев, перестанет душою сопротивляться мне и примет моё присутствие и власть.
Жжёт, плавит и душит…разрывает ржавыми крючьями её плоть серебряная тоска. Я натравил тоску на неё.
Она зашивает нанесённые крючьями раны золотыми слезами, закрывает истерзанность в самой глубине внутреннего блеска и обманным покоем ласкает чужие души.
Но ласка её не приносит больше никому облегчений.
Золотые слёзы её тускнеют и теперь их слабость – насмешка над полюбившимся ей светом далёких звёзд.
Внутренний блеск застилает, затягивает строгим корсетом тьма ожидания, налетевшая на слабую плоть с порывом осеннего ветра.
Она молилась на свет отчаянно. И свет также отчаянно молчал, с лёгким укором глядя на меня.
Но мне всё равно до бессловесных укоров.
Я вижу в чертах её лика рвущийся наружу дух свободы, мятежницы и мечту сумасбродства.
Отдавать её свету – преступление над ней же. Пусть она будет несчастна сейчас, зато потом…
А потом закружит её уже не холодный, а ласковый ветер, потом не золотыми слезами, но серебряным смехом закроет она свои раны. Тьма милосердна, разве вы не знали? Она исполняет потаённые желания.
Ей останется лишь позвать меня, и я дам вкусить свободу сумрачного храма, позволю лететь над этим миром и видеть его истинный лик, покажу, как справляться с внутренним пламенем, не вредя себе. Я дам ответы на терзания, прогоню разрывающую тоску.
Я дам ей смысл , позову за собою, нареку Апостолом Равенства и не рабою любви, но как равная войдёт она в мой вечный ад, разделит со мною всё до последней капли.
Она будет наслаждаться ночной прохладой и чёрной водою, упиваться чужим страхом и перестанет метаться в сомнениях.
Ей осталось лишь позвать! И я приду. Отзовусь. Почему же, почем, она молчит? Почему её лик бледнеет с каждым днём всё сильнее и всё отчётливее проступает в чертах лика тень, которая несёт истаяние…
Почему она молчит?
Почему всё меньше укора во взглядах неба и всё больше шелестов среди ангелов? Кажется, я слышу их торжество:
-Прощена!
Кем? Кем она прощена? Когда? Как?
Позови меня. Отзовись на мой голос, прошу тебя. Приди ко мне. В мои объятия, в мой сумрачный храм, в мой мир, в мой ад…
Останься со мною, равной мне, дорогой душою!
Молчит…
