Anna Raven

Спускаться было боязно - и увидеть могли, да запугать, и, честно говоря, в темноте не таким уж шутливым да смешливым казался Гине обряд. «Велико бы дело, а душа сробела!» – Гине слышала голос своего отца в голове, пока спускалась, стыдилась сама своего страха, а все же прогнать его насовсем, да так прогнать, чтобы неповадно ему было вернуться, не могла. Знала, что негоже дочери Седого Берега бояться, и знала - отец бы ее осерчал, не за умысел, а именно за этот глупый страх, и все же ничего не могла...

– Подходи, голубушка! Подходи, милая, у меня счастье – первый сорт! – кричала торговка, бойкая, и, конечно же, как все они, постоянные нарушители лицензий, смутно знакомая всем обликом своим для Мирре. Мирре не обернулась. Она точно знала – счастье тут не первый сорт, в лучшем случае второй и восстановлено оно, опять же, в самом лучшем случае, из замороженного счастья, в чуть большем раскладе – это жмых из перетёртого первого и второго сорта, в самом худшем… Ну, самые худшие Мирре и ловила. Она выцепляла...

С грохотом отворилась тяжёлая железная дверь, впуская в тёмный коридор и воздух, и свет, и жизнь… да, жизнь. Время в темноте и сырости тянулось медленно и страшно, забыться и потерять счёт дням было проще простого – различать их одинаковую мерзость можно было только по тому, что приносят пищу, но даже так сказать точно – подан завтрак или обед было сложно. К тому же, в этой темнице, где полновластным хозяином был наместник Арно Мергане, считавший своим долгом иной раз пропустить кормёжку пленника,...

– Они все сговорились! Это самый настоящий заговор, слышите? Правительство не хочет, чтобы кто-то знал правду! Человек говорил сбивчиво, волнуясь, но на Кацпера это не производило никакого впечатления – слишком обыденно и привычно звучало начало, это обвинение в сговоре и в нежелании, чтобы кто-то знал правду – так начинались девять из десяти бесед, и, как правило, именно эти девять бесед были ничем, пустышкой или сумасшествием. Но один раз из десяти везло, и тогда Кацпер чувствовал одновременно и досаду, и уважение...