«Слава тебе, безысходная б-о-о-оль», — напевала девушка, кружась по светлой просторной кухне. Остановилась возле стола и лёгким движением потянула нож из подставки. Под острым серым лезвием брызнул красным соком томат. Она нарезала его ловкими, уверенными движениями, а затем скинула в салатник, где уже лежали зелень и сыр. «Умер вчера синеглазый коро-о-оль», — снова пропела она высоким голосом и внезапно замерла, расширенными глазами уставившись перед собой.
Несколько мгновений спустя моргнула, отгоняя видение лежащего тела под раскидистым деревом. Не о чем здесь жалеть, она всё сделала правильно. Любой бы на её месте поступил точно также.
Она снова закружилась по кухне: «Муж мой вернувшись, спокойно сказа-а-а-ал». Масло тонкой струйкой потекло на овощи, стекло тонко звякнуло, соприкоснувшись с поверхностью стола. Запах запеченного мяса, щедро натёртого чесноком, терзал её обоняние, но она лишь улыбалась в предвкушении. Гастон любил сытную простую пищу. И сегодня она превзошла себя. Нахмурившись, оглядела кухню. Поняв, что забыла напитки, она покачала головой и достала внушительных размеров кружку.
«А он предпочитал смотреть на тебя во время ужинов, а не на еду», — шепнул противный внутренний голос. Она нахмурилась. Зачем она снова и снова вспоминает об этом? Уже ничего не изменить. Никто не ждёт её на серых ступенях под аркой, увитой зеленью.
Лёгкое головокружение заставило её опереться на столешницу. Воспоминания того вечера, когда она вернулась домой, снова нахлынули на неё. Она не успела. Совсем чуть-чуть. Здоровье Мориса было подорвано последним путешествием и нахождением в сырой тюрьме замка; на пороге дома её встретили лишь заплаканные сёстры. Ненависть в их глазах нашла отражение в её собственном взгляде. В тот вечер она не вернулась в замок. Не увидела, как толпа разгневанных жителей поджигала лес и разрушала стены, безжалостно вламывалась в коридоры древнего сооружения и убивала слуг. Но она знала. Сама показала проход к замку, скрытому лесом.
Местные пьяницы хвастались добычей еще несколько месяцев. Смеясь, пересказывали свои варианты истории гибели чудовища. Она знала, он умер под деревом, закрывая собой увядший цветок. Гастон рассказал ей об этом.
Она покачала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Затем, собравшись с силами, принялась деловито накрывать на стол. «В синие глазки её погляжу-у-у… А за окном шелестят тополя…» — напевала она, кружась по светлой просторной кухне.
