Тихо и темно. Кажется, я наконец-таки свободен.
Тишина больше не сводит с ума как раньше. Не заставляет вздрагивать и оглядываться.
Мне больше нечего бояться и нечего терять.
Но где я? Почему я здесь?
Где-то вдалеке раздается глухой стук. Что-то падает. Что-то разбивается.
Я открываю глаза и сквозь багровую пелену смотрю на абсолютно беззвучный мир.
Просторный кабинет, некогда чистый и светлый, сейчас напоминает мне поле брани. Хотя… так оно и есть…
Воспоминания начинают судорожно возвращаться в распухшую от ударов голову. Вместе с ними возвращается и звук. Отвратительный сдавленный звон где-то на границе сознания.
Горький вкус крови заставляет меня откашляться.
- Очухался, ублюдок? – Высокий сухопарый мужчина садится на корточки рядом со мной.
Почти сумасшедший оскал на его лице, оголяет кривоватые желтые зубы.
- Ну и чего ты рыпаешься, тварь? Больно тебе? Ай-яй-яй, какая досада! – он с отвращением смотрит на мое окровавленное лицо.
Воспоминания возвращаются окончательно. Мне становится не по себе.
Я думаю о жене и детях.
Как же хорошо, что они не видят меня сейчас. Как же прекрасно, что запомнят меня другим – сильным, уверенным, мужественным.
Невольно вспоминаю последний праздничный ужин. Улыбки, какие-то глупые разговоры обо всем и ни о чем…
Как раз тогда я и предложил им отправиться в путешествие. Ну как предложил… оповестил их о путешествии. Да, в общем-то, они и не были против.
Уже тогда я знал – что-то будет! Правда не думал, что всё зайдет так далеко.
Я думаю о деньгах.
Привычно перебираю в уме совершенно ненужные сейчас пароли от сотен счетов в десятках банков. Зачем-то вспоминаю телефоны доверенных лиц, юристов, банкиров. Прикидываю общий размер своих… хмм… сбережений.
Улыбаюсь. Можно не волноваться ни за детей, ни за внуков. Возможно, достанется даже правнукам…
Удар тяжелого сапога лишает меня возможности думать о чем-либо кроме боли.
- Сука! Ты еще и улыбаться будешь? Выродок!
Очередной удар. Затем еще и еще.
Снова отправляюсь в небытие.
Темно и тихо.
Странно, но я сохраняю рассудок и в таком состоянии.
Я думаю о Париже.
Еще каких-нибудь пару часов, и я был бы там. Попивал бы вино где-нибудь на берегу Луары, смотрел бы на горничных, услужливо суетящихся возле моего стола...
Я бы был за пределами всего этого безумия…
Вдали от беснующейся толпы, жаждущей моей крови. Вдали от коллег из совета директоров, которые прикинули все ЗА и ПРОТИВ, и подписали-таки мой смертный приговор.
Я не виню их. Просто так вышло. Просто мне повезло чуть больше. Я оказался лучшим из худших.
Лучшим лжецом. Лучшим взяточником. Лучшим мошенником.
На их месте я бы поступил точно так же. Но я не на их месте. Я здесь. На полу своей виллы. В луже своей крови. Среди осколков своих зубов.
Я думаю о жизни.
А много ли я успел? Хм… уверен, что да. Большинство человеческих существ на этой забытой богом планете не могут даже и мечтать о том, что есть у меня… что было у меня… что останется после меня…
Я совершенно точно вписал себя в историю этого мира. Правда, не знаю, надолго ли. Вряд ли лет через двадцать, кто-то вспомнит обо мне… подумаешь – олигарх! Их вон – везде как грязи!
Хотя мои наследники наверняка еще не раз напомнят стране, а может и всем странам, о том, что я жил не зря!
Ну, или может быть, мои фонды еще долго будут существовать и напоминать всем о том, что был когда-то такой вот человек…
Ага… был, да сплыл…
Кого я обманываю? Фонды растащат крысы, еще до того, как остынет мой труп…
Хм… мой труп… как странно звучит…
Я думаю о смерти.
Холодной и беспощадной. Никчемной и безвозвратной. Когда-то неизбежно приводящей в ужас… Сейчас мне почему-то совершенно не страшно. Может я смирился? Еще тогда – когда два десятка камуфлированных «Рембо» разносили мой дом в клочья. Когда беспощадно отправляли на тот свет ничего не понимающую охрану. Когда я, захлебываясь кровью, слушал треск собственных ребер.
Нет, мне больше не страшно. Главное, что я ухожу победителем. Несмотря ни на что!
Обидно, конечно, что мое время уже закончилось… но смерть никогда не приходит вовремя… ведь так?
Я думаю о маме…
…я думаю о детстве…
…я думаю о вечном…
…я думаю о…