Понедельник в Капитолии выдался на редкость тяжелым и суетным.
И как ни странно, связано это было совсем не с началом недели.
По коридорам сновали ошарашенные конгрессмены и сенаторы, то и дело, натыкавшиеся друг на друга в приступе внезапной задумчивости.
Одни морщась заливали в себя десятую чашку кофе, другие глотали успокоительные, охая и держась за сердце. Были даже те, кто вполголоса молился всем известным ему богам, тихонько раскачиваясь на стуле. Лишь новый президент сохранял абсолютное спокойствие.
Справедливости ради замечу, что он был предельно спокоен и сосредоточен даже в самых сложных ситуациях. Вот и сейчас он хладнокровно дремал в своем кабинете, свернувшись калачиком прямо посреди стола.
Еще совсем недавно никто не мог даже и представить себе такого поворота. Но случилось то, что случилось.
Страна переживала не самые лучшие времена, задыхаясь от новой волны модных законов о защите прав всех, кого только можно.
А начиналось всё с самых обычных судебных исков за сексуальные домогательства, сквернословие и словоблудие в социальных сетях, нарушение прав различных социальных групп. Затем, поддавшись эйфории от всеобъемлющей лояльности и толерантности, некогда угнетенные превратились в настоящих тиранов. Ежедневно появлялись сотни новых совершенно немыслимых законов. Стоило властям только не поддержать какого-нибудь фанатика в его стремлении защитить права сектантов, серийных убийц или верблюжьих колючек, как по Стране прокатывалась волна безумных протестов и народных восстаний.
В разгар этого законодательного хаоса на арене появились «зелёные» и подпрыгивая от нетерпения выступили с инициативой уравнивания прав домашних животных с правами иных граждан Страны. Изумленное правительство долгое время вело переговоры с активистами в надежде вернуть любителей животных с небес на землю. Пожалуй, впервые в жизни вся правящая верхушка Страны сплотилась во имя единой цели – остановить происходящий вокруг странный сюрреалистичный перформанс. Но, как ты уже мог догадаться – последнее слово вновь было за народом.
Отныне кошки, собаки и прочие одомашненные питомцы официально считались гражданами Страны, имели паспорта, права и обязанности и даже голос на выборах.
Пока мир катался по полу от смеха, наблюдая за событиями, происходившими на территории Страны, новоиспеченные граждане обзаводились своими фанатами, лидерами мнений, конгресспетами. Ополоумевшие от вседозволенности защитники прав продолжали бесчинствовать, размахивая судебными постановлениями и угрожая праведным народным гневом.
Власти давно махнули рукой на происходящее и уже совершенно спокойно относились к лаю и мяуканью на заседаниях правительства. Иногда конгресспеты просили права голоса (естественно, через своих доверенных лиц и адвокатов) и, конечно же, им это право предоставляли.
- Маааауууу! – говорил Флаффи сидя на трибуне и отчаянно размахивая хвостом.
- РррррАВ! – вторил ему Рекс и с энтузиазмом жевал важные государственные документы.
Иногда кто-то из конгрессменов или сенаторов срывался и начинал кричать:
«Да ну вы что, слепые?! ЭТО ЖЕ КОТ! МАТЬ ВАШУ! ЭТО КОТ!!!!»
Сорвавшихся быстро выводили из зала и отправляли на беседу с грустным психотерапевтом, который изо дня в день выслушивал похожие как две капли воды истории и давал спасительные советы.
Время шло, народ продолжал сходить с ума.
И вот уже главная кинокомпания Страны под натиском толпы начала снимать в главных ролях котов, собак, а со временем еще и енотов, лемуров, панд и прочих пушистых граждан.
В правительстве творилось что-то совсем невообразимое.
В след за фауной, на заседаниях стали появляться и представители флоры. Овощи, грибы, водоросли. В силу некоторых биологических особенностей своего организма, эти граждане всегда воздерживались от голосования, но исправно получали законное право на свое мнение.
Когда Декстер появился на политическом Олимпе, его уже окружала толпа поклонников. В свои 5 кошачьих лет, он успел стать звездой эстрады, сняться в двух сериалах на ТВ и достичь определенных успехов в дипломатии. Кот не отличался разговорчивостью, зато имел чертовски обаятельную мордашку и маленькие кисточки на кончиках ушей.
- Мау! – говорил Декстер с трибуны и стучал лапкой по угловатому микрофону.
- МААААААУ! – поддерживали конгресспеты.
- РРав! – скандировала оппозиция.
Люди воздерживались от комментариев, пили успокоительные и вытирали слёзы.
Апогей этой истории наступил 8 ноября. Когда общественность, в лице защитников прав пушистых граждан, возликовала, узнав имя нового президента страны.
Портреты и фотографии Декстера украшали центральные улицы городов, продавцы в сувенирных киосках радостно считали деньги, вырученные с продажи сувенирных плюшевых «Лапок Президента», а детишки с восхищением выстраивались в очередь на праздничный кошачий аквагрим.
И лишь несколько ошарашенных людей раскрыв рты от изумления смотрели на народные гулянья. Кто-то из них даже был настолько смел, что вслух (хоть и шепотом) повторял:
«Идиоты! Это же КОТ! Ёж вашу медь! ЭТО КОТ!»
***
Десять лет спустя поседевший от времени Декстер сидел у окна в своем коттедже и, поглядывая на снег, медленно лакал молоко из золотой мисочки.
Мысли то и дело уносили его далеко в прошлое, заставляя обаятельную мордаху расплываться в кошачьей улыбке.
Веселые же были времена!
Предвыборная гонка, на которой его чуть не обошел лук порей, первые годы правления, ознаменованные тяжелыми решениями и серьёзными стычками с петоненавистниками. Затем была оттепель и наметился, наконец, выход из тяжелого экономического кризиса. Защитники прав защитили всех, кого хотели защитить и успокоились, а огромные ресурсы, которые ранее расходовались на принятия бесчисленных законов, отправились в казну – ведь Декстеру не нужно было ничего для себя. Разве что вкусное молочко и плюшевая мышка.
А потом, в самом конце, был потрясающий год! Год мирового примирения и согласия.
Декстор зажмурил глаза и подергал ушком, вспомнив тот прекрасный саммит G251, на котором он, наконец, решился заявить о том, что уходит на пенсию.
Его очень тепло провожали представители всех стран мира.
Здесь был и хаски Демьян с Дальнего Востока и панда Пао-Пао и даже его лучший друг – корги Джеймс.
Увлеченный воспоминаниями Декстер не заметил как мисочка опустела.
Он облизнул обаятельную мордочку, сладко зевнул и, повернувшись к камину, отчётливо сказал: «МААААУ».
- Иду, мой хороший! – из гостиной донесся бархатный голос любимой. – Ну что? Ты поел?
- Маааау! – Декстер посмотрел на роскошную блондинку, спешившую к нему.
- Тогда пойдем смотреть кино! Как насчет «Котопокалипсиса»? Говорят неплохой фильм.
- Мааау! – он запрыгнул на руки к Салли и подставил ей свои ушки с седыми, но по-прежнему очаровательными кисточками.
Девушка чмокнула Декстера в нос и тот зажмурился от удовольствия.
За окном укрывала всё белым одеялом заботливая метель, в камине потрескивали сухие поленья, на красной бархатной подушечке у телевизора мирно дремал, свернувшись калачиком, теперь уже бывший президент Страны.