Найти в Дзене

Инопланетная лирика Анны Павловской

Тексты Анны Павловской полны инопланетной прелести: словно посланник далекой цивилизации припарковал свой «винтажный звездолет», отправился бродить по «долине сайлент хилл», да там и остался. *** Когда наплывают на ум високосные мысли,
Слегка намечается в небе каралька луны,
Во мне просыпаются птицы тропических мысов,
Ничейная музыка, шум оркестровой волны. Где ведьма навяжет колтун на беспечную душу,
И чары на ветер навеки запутают след,
Измученный голубь почует за волнами сушу,
Увидит ребенок далекий мерцающий свет. Сначала являются острые красные крыши
И город прибрежный, живущий легендой морской.
Я тоже увижу, клянусь, что я тоже увижу,
Распутаю узел, нащупаю почву стопой. Я тоже услышу биение красного солнца,
Всходящего медленно из первобытных веков.
Я тоже почувствую, как несмиряемо бьется
Косматое сердце рассвета других берегов. *** Май зеленой движется лавиной —
Млеют вишни, плачут соловьи,
Ты с ним связан крестной пуповиной
Молодости, пьянства и любви. У него семь пятниц на не

Тексты Анны Павловской полны инопланетной прелести: словно посланник далекой цивилизации припарковал свой «винтажный звездолет», отправился бродить по «долине сайлент хилл», да там и остался.

-2

***

Когда наплывают на ум високосные мысли,
Слегка намечается в небе каралька луны,
Во мне просыпаются птицы тропических мысов,
Ничейная музыка, шум оркестровой волны.

Где ведьма навяжет колтун на беспечную душу,
И чары на ветер навеки запутают след,
Измученный голубь почует за волнами сушу,
Увидит ребенок далекий мерцающий свет.

Сначала являются острые красные крыши
И город прибрежный, живущий легендой морской.
Я тоже увижу, клянусь, что я тоже увижу,
Распутаю узел, нащупаю почву стопой.

Я тоже услышу биение красного солнца,
Всходящего медленно из первобытных веков.
Я тоже почувствую, как несмиряемо бьется
Косматое сердце рассвета других берегов.

***

Май зеленой движется лавиной —
Млеют вишни, плачут соловьи,
Ты с ним связан крестной пуповиной
Молодости, пьянства и любви.

У него семь пятниц на неделе,
Он влюблен и пишет что ни день
Летоисчисление Апреля,
Взлет цивилизации Сирень.

За кирпичной девятиэтажкой
На трансцендентальном авеню
Он бодяжит с неразлучной фляжкой
И бормочет всякую фигню.

И поскольку воздух вдохновенен,
И от страсти разрывает грудь,
Мир выходит из глубокой тени,
Привстает на цыпочки чуть-чуть.

И чуть-чуть немного больше верит,
И чуть-чуть немного меньше ждет,
Жарит шашлыки в ближайшем сквере,
И гуляет ночи напролет.

***

мы жили какаду и танцевали амбу
в долине сайлент хилл светился небосвод
напрасно я судьбу поставила на ямбы
и заложила свой винтажный звездолет

нет я не навсегда останусь в той долине
в долине сайлент хилл где светится туман
там в небесах лежит заиндевевший иней
и сломанный застыл в канаве шарабан

там бродит меж дубов похмельный вурдалака
там призраки ведут загробный хоровод
в долине сайлент хилл среди сплошного мрака
где птицы не поют и роза не цветет

так много лет прошло что я давно забыла
зачем я здесь живу зачем сгорел мой дом
в долине сайлент хилл я перстень уронила
в засохшую траву за проклятым холмом

***

уехать навсегда остановиться
в гостинице с названием «волна»
купить себе сырок одноименный
прийти на море заглядеться на
художника рисующего берег
где я смотрю на волны обхватив
руками обнаженные колени
и не могу закончить нарратив
где в бесконечном множестве историй
которых без начала и конца
в гостинице районного масштаба
я сочиню от первого лица
запутавшись во времени пространстве
копируя один и тот же час
в мучительной попытке развязаться
с волнами настигающими нас

***

когда я собиралась умирать
я собиралась вскоре воскресать
я собиралась быть и продолжаться
но бог швырнул меня в терновый куст
поджег фитиль попробовал на вкус
и записал в рецепты лиги наций

была я в лиге фиговым листом
простым на вид пылающим кустом
готовым на само уничтоженье
во имя процветанья прочих рас
во имя мира или розы паркс
во имя бесконечного горенья

в те времена в стране уже ничьей
горело все до северных морей
удобно размещенное в шашлычной
банальный чай сменился коньяком
и приносили родину с дымком
в пластмассовой посуде симпатичной

вот и остался пепел от того
что я хотела видеть до того
как кто-то подстелил в костер соломки
но я горю по-прежнему во тьме
в овраге и на ветреном холме
наверно в назидание потомкам

Читать в журнале "Формаслов"

-3