"Дьявол насылает в зеркала отблески, чтобы отвлекать мусульман от молитвы."
"Но он ни разу меня не выдал, ни разу не сказал, что это я всегда был зачинщиком всякой проказы и что страдания соседской собаки (да и солнечные зайчики тоже) - на моей совести."
"В слабом свете керосиновых ламп жилище поражало скудностью обстановки, чрезвычайным порядком и чистотой."
"Своей походкой, одним движением бёдер Санаубар порождала в мужчинах нечестивые мысли."
"Шагая вслед за Али, я старался подражать его шаткой походке. Изуродованная нога его совсем не слушалась, просто чудо, что он ни разу не упал. Я и то чуть не свалился в канаву и захихикал при этом. Али обернулся, посмотрел на меня и ничего не сказал. Ни тогда, ни потом. Шел себе и шел."
"Али никогда не отвечал своим мучителям-отчасти, может быть и потому, что ему было за ними не угнаться."
"Всегда верный себе, Хасан был просто неспособен причинить другому боль. Даже при собственных родах."
"Он взял себе в жены мою матушку, Софию Акрами, блестяще образованную женщину, преподавательницу классической персидской литературы в университете, и по общему мнению, одну из красивейших, достойнейших и добродетельнейших девушек Кабула. К тому же в её жилах текла королевская кровь. Так что когда Баба шутливо представлял её своим друзьям и врагам "моя принцесса", он имел на то все основания.
"Он толковал нам о пользе выплаты закята и об обязанности совершить хадж, учил, как правильно совершать ежедневный пятикратный намаз и заставлял вызубривать стихи из Корана, добиваясь с помощью розги, чтобы мы верно произносили арабские слова (хотя их значение оставалось для нас тайной), дабы они достигли ушей Аллаха. Как-то он просветил нас, что ислам считает пьянство великим грехом, за который пьяница ответит на Кыямате, Судном дне."
"-Отлично, - Баба отвёл глаза в сторону. - Что бы ни говорил мулла, существует только один грех. Воровство. Оно - основа всех прочих грехов. Понимаешь?
-Убийца крадёт жизнь, - сказал Баба. -Похищает у жены право на мужа, отбирает у детей отца. Лгун отнимает у других право на правду. Жулик забирает право на справедливость. Понимаешь теперь?"
"Все хотели играть со мной в одной команде, ведь уже к одиннадцати годам я знал наизусть десятки стихов Омара Хайяма, Хафиза, Руми."
"Утешение я находил в книгах покойной матери и в играх с Хасаном. Я глотал всё подряд: Руми, Хафиз, Саади, Виктор Гюго, Жюль Верн, Марк Твен, Ян Флеминг. Перечитав все тома из матушкиной библиотеки - кроме трудов по истории, они казались мне скучными, поэмы и романы другое дело, - я стал тратить свои карманные деньги на книги."
"Дети - не книжки-раскраски, их не выкрасишь в любимый цвет."
"Когда начинались занятия в школе, распорядок дня был твердый. Утром,пока я раскачивался, Хасан успевал умыться, совершить утренний намаз вместе с Али и накрыть мне к завтраку: на обеденном столе меня ждал горячий чёрный чай, три кусочка сахара и подрумяненный хлеб с кисловатым вишнёвым вареньем (моим любимым). Пока я ел и жаловался, какое трудное задали домашнее задание, Хасан заправлял мою постель, чистил мне ботинки, укладывал книги и карандаши, гладил одежду, напевая про себя старые хазарейские песни."
"Хасан оставался дома и вместе с Али хлопотал по хозяйству: стирал и развешивал во дворе бельё, подметал полы, ходил на базар за свежим хлебом, мариновал мясо на обед, поливал газон "