Дряхлый старик ковылял к мемориалу, чтобы почтить память давно погибшего брата.
Он передвигался с большим трудом. Годы давно согнули его спину и вынудили взять в руку трость. А ведь когда-то многокилометровые марш-броски в полной выкладке были для него обычным явлением.
Он щурился от яркого полуденного солнца, медленно переставляя сухие ноги и словно прощупывая тростью асфальт перед собой. Одной рукой он бережно прижимал к груди портрет в рамке.
***
Трава была ещё влажной от утренней росы, а вокруг вовсю гремела канонада выстрелов из артиллерийских орудий и взрывов. Дым и копоть застилали ясное рассветное небо, а в ушах не переставая отдавался звон от разорвавшихся снарядов.
Казалось, что его рука приросла к рукаву гимнастёрки, за который он уцепился и из последних сил волок за собой по земле оглушённого и раненого Олега. На ноге брата расплылось кровавое пятно, которое Семён перевязал на скорую руку, быстро и грубо, лишь бы постараться остановить кровь и дотащить брата до полевого госпиталя. Нужно было как можно ниже прижиматься к земле, поскольку снаряды то и дело падали на поле, по которому они ползли.
Дезориентированный Олег лишь время от времени постанывал и пытался шевелить руками. Бывало, будто он хотел что-то выговорить, по крайней мере, так казалось. Если ему и удавалось исторгнуть из себя какие-то звуки, они тонули в нескончаемой какофонии взрывов, больно бивших по барабанным перепонкам.
Тело прижимала к земле дикая усталость, но желание жить самому и спасти брата перевешивало. Поэтому он вновь и вновь нащупывал траву и почву, цеплялся за неё и прилагал неимоверные усилия, чтобы подтянуть за собой грузное тело брата.
Олег начал обеспокоенно мотать руками и привлёк внимание Семёна. Сверху падал очередной артиллерийский снаряд, который, судя по траектории, летел если не на них, то в опасной близости. Семён рефлекторно дёрнул рукой, намереваясь усерднее работать, чтобы уйти из зоны поражения, но конечно же, при скорости падения снаряда успеть это сделать было никак невозможно.
Зато кое-что успел сделать Олег. Дёрнувшись, он перевернулся, и собрав все силы, бросился сверху на своего брата, накрывая его своим телом.
Снаряд грохнулся всего в нескольких метрах за спиной Олега, больно придавив Семёна его телом. Вся предназначавшаяся Семёну шрапнель засела в спине брата. Он обмяк, а оглушённый Семён лишь пытался осознать произошедшее, беспорядочно дёргая его за разные части тела, но не встречая никакого отклика.
***
Дряхлый старик еле переставлял ноги по тротуару, прижимая к себе портрет своего брата. Он не торопился, да и куда?.. Ему уже поздно куда-то торопиться... Он был готов идти хоть весь остаток дня. Просто для того, чтобы, сощурившись, разглядеть на мемориале заветное имя, всмотреться повнимательнее в портрет и отдать честь. А потом так же не спеша вернуться домой.
Мимо него прошла компания молодых бритоголовых парней, и в глаза сразу бросились знаки, которые они нанесли на самые заметные части своего тела. Знаки свастики. Символ некогда поверженного его народом врага.
- Хайль, старичок! - шутливо обратился к нему один из парней и вскинул зигу. Он и другие из компании громко засмеялись, обходя старика с обеих сторон.
Остановившись, он медленно обернулся, глядя на уходящую дальше по тротуару компанию парней, которые не переставая над чем-то громко смеялись. Где-то в груди болезненно закололо. Ему требовался отдых, кажется... Старик опёрся спиной о стену и сполз по ней, сев прямо на асфальт. Что-то больно в груди... больно как-то...
***
Ещё одна выгоревшая дотла деревня. Обугленные скелеты домов ещё продолжали дымиться. Но не погоревший кров был самым ужасным, что им там довелось найти. За одной из изб были свалены в кучу тела всех жителей деревни. Тела стариков, женщин и детей были небрежно навалены друг на друга. Они также обгорели и обуглились, всё ещё продолжая дымиться. Невыразимый смрад горелой плоти разносился вокруг. Победно каркали рассевшиеся по веткам деревьев стаи ворон.
Он надолго запомнил то, что увидел. Но ярче всего в памяти отложился этот ни с чем не сравнимый жуткий смрад, забивавший нос и лёгкие, сдавливавший дыхание. В какой-то момент показалось, что сейчас он задохнётся.
Этот смрад он потом долго чуял. Даже вернувшись домой, он время от времени начинал чуять запах сгоревшей плоти, а перед глазами явственно вставала картина кучи обугленных тел жителей той деревни.
***
Дряхлый старик сидел прямо на асфальте, привалившись к стене и невидящим взглядом смотря на портрет своего брата, который бережно сжимал в ладонях. Лёгкий весенний ветерок трепал его одежду и волосы. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Ему уже не было дела до тех, чьё время ушло.
Другие рассказы моего сочинения:
Рома Барков: как закалялась сталь
Особо-Тактический Специальный Отряд Специально-Особого Назначения
Исповедь