***
Но никуда не уходило предчувствие черной полосы. Женя верила интуиции… А тут еще позвонила свекровь. Заявила своим обычным, надменно-приказным тоном, что желает видеть внучку.
Это было не только неприятно, но и неожиданно. Свекровь звонила за время Женькиного короткого брака раза три, четыре. Собственно, ей никто не запрещал видеть внучку. Но все месяцы после развода Надежда Алексеевна ни разу не изъявила желание.
Володя, бывший муж, вел себя странно (а что его поведение процентов на девяносто срежиссировано свекровью, Женя не сомневалась). То просил повидаться с дочкой, то потом не приходил на свидание. После парочки таких его фортелей она стала отвечать тем же. Договорятся о встрече – накануне Женя пишет смс, что не может или у Лильки зуб режется. В общем, идея встреч с дочкой увяла сама собой. И вот…
– Вы хотите с Лилей повидаться? – переспросила Женя, выигрывая время.
– Я, кажется, ясно выразилась.
– Можно в парке погулять вместе…
– Я хочу пообщаться внучкой, а не устраивать непонятные совместные мероприятия. Привези ее к нам, а потом забери, ничего сложного.
– Это исключено, – холодно отрезала Женя. – При мне и на нейтральной территории.
Надежда Алексеевна возмущенно возвысила голос. Женя положила трубку и отключила сотовый. И подумала в очередной раз: ну как она могла так ошибиться? Володя – это даже не ошибка, это недоразумение ходячее… Нет, сам по себе, вне фона семейной жизни, он смотрелся вполне прилично. Интеллигентный, эрудированный… И красавец! И еще мягкий, не конфликтный…
Женя уверенно вела в их отношениях, и это ей нравилось. Но осознала быстро – Володя, в принципе, не может и не хочет воспринимать жену как свою половинку. Он видит в ней некую мамочку номер два: дополнительную заботу, решение проблем… И хуже всего, что Женя была совершенно очевидно на втором месте. Главной решательницей проблем, щитом и прибежищем была Надежда Алексеевна. А Женя – так, на подхвате, для страховки…
Наверно, Сергей, упрямый и сильный, ей нравился еще и за это – за противоположность.
«Ладно, – сказала Женя себе. – Надежду Алексеевну мы потом разъясним»…
Вечером следующего дня Женя под легкий перестук летних туфелек входила в мастерскую Сергея.
– Ну, смотри, – сказал он без предисловий. Глядел на нее напряженно, так же, как тогда, когда Женя пришла в его мастерскую первый раз.
На холсте была она… и не она. Странный тюрбан на голове. Длинный струящийся до пола балахон. Сияющие, переливающиеся краски. И ее лицо… У Жени никогда не было такого мягкого, отрешенного выражения – как будто отсутствующего. Она не могла понять, нравится ей или нет. И все же… Сергей одарил ее удивительными шелками и тихим покоем, который нечасто гостил в ее вечно стремящейся куда-то душе. Он ее очень, очень любит…
Так она и сказала, и была рада, что не пришлось обманывать и кривить душой.
– Но я себя совсем не так воспринимаю… Вот, смотри. Это всего лишь набросок. Я с тобой не спорю, считай мой эскиз просто… репликой в сторону.
Сергей, иронически улыбнувшись, развернул альбом на том листе, который был заложен закладкой-билетиком в Третьяковку.
Женя, в клетчатой рубашке, стояла перед мольбертом. Покусывала кончик синей кисти, чуть хмурясь. Волосы были небрежно скручены на макушке. Что за картина стояла на мольберте – не видно. Но вот что интересно: в окошко светил свет, он заглядывал в лицо слева, трогал прядь над макушкой, смешанные на палитре цвета…
И если представить портрет не карандашным, а в краске – это был бы золотой луч, озаряющий и преображающий все: палитру, художницу, бесстрастный материал холста…
Спасибо за комментарии и лайки!
Путеводитель по каналу - ссылки на завершенные повести, рассказы, статьи.