Мы всю жизнь бесконечно по кругу воспроизводим одни и те же сценарии, которые сформировались и зацементировались в детстве как способ выживания. Если я всегда был наказан за то, что говорю то, что чувствую, то как же обман не станет моей главной выживательной позицией? Если я говорю прямо, что мне нравится, что мне интересно, и делаю это, если я всякий раз получаю по голове за то, что я живой, значит мне надо прикинуться неживым: не чувствовать, не хотеть, не интересоваться. Значит, всю дальнейшую жизнь моей ключевой тактикой будет имитация того, что якобы правильно, положено и будет одобрено. Я не могу не врать. Я могу только врать себе, что не вру. Ведь если я совсем не вру, то подспудно всегда с ужасом ожидаю, что буду наказан, бойкотирован, унижен. Поэтому я теперь взрослый, и вот теперь-то я и вру, и наказываю, и бойкотирую, и унижаю.
Вся моя жизнь - инерция воспроизведения страха отвержения, поэтому я: юляще-слащавый «всё прекрасно, всюду любовь», агрессивно- бравирующий «все гады, все уроды», домогающийся других «всех спасу», зазывающе-убегающий «все меня преследуют» - всё лживый флирт меня психопата-невротика со мной психопатом-невротиком. Нет никого, кто хочет меня удерживать в этом больше меня самого, потому что я учился это делать многие годы и по-другому и не умею, и не хочу. Ведь самонасилие - это и есть поощрение. Меня всегда хвалили за то, что я себя превозмогал, подавлял, унижал. Как же я вдруг возьму и спрыгну с этой больнухи, длиною в жизнь. Не будет поощрения за самоуничижение – а что останется? Ничего?! Жизнь просто так?! Радость просто так?! Творчество просто так?! Без ПООЩРЕНИЯ ЗА СТРАДАНИЕ?! Ужжас!
