Чехов не во всех рассказах пронзительный. В смысле – истомит читателя так, что хоть на стенку лезь. В терминах более определённых – не доводит до предвзрыва, да такого предвзрыва, что мыслим взрыв, выносящий неперенёсшего аж в метафизическое иномирие.
Таков рассказ «Тяжёлые люди» (1886).
Но и в нём есть намёк на непереносимость, на дурную бесконечность. Нет, на потенциальную бесконечность: всегда можно сделать ещё один шаг. Её не перенести – будет актуальная бесконечность. Там бесконечности можно складывать, как числа этой бесконечности чисел… Там бесконечность воображается достигнутою. Иною, чем тутошняя.
Поругался сын студент московский со скупым отцом, швырнул выданные ему деньги на дорогу до Москвы, походил-походил под дождём, остыл, выговорил отцу все «фэ», а на утро взял оставленные ему на столе деньги и ушёл. И, понимай, всё осталось по-прежнему. Как потенциальная бесконечность. Что толку от моральных домогательств домочадцев изменения скупого главы семейства? Если они, в общем, приняли такую жизнь… Сами и виноваты.
Кира Муратова иначе отнеслась к советским людям (с им характерным притязанием на Справедливость), допустившим развал пусть и лже, но социализма, достижением которого была УЖЕ неконтрастность общества. Кира Муратова усилила негативизм Чехова к моральным людям. – В фильме «Чеховские мотивы» (2002). В смысле – вы ж сами и допустили развал СССР и т.д.!
Она доводит до непереносимости исполнение моральных фраз. – Как? – Во-первых, заставив артистов произносить их заучено, фальшиво. Во-вторых, заставив их произносить одно и то же множество раз. Например, слова: «Ну хоть свитер ему купить! Смотреть стыдно. Ведь он уже не маленький, ему совестно ходить раздетым! Сейчас не старые времена!», - произносятся женой Ширяева 9 раз. Я посчитал. – Это непереносимо слушать. Даже и разбавленное другими нудностями (дети хватают какое-то слово-другое и до безумия повторяют их друг другу). – Не сумасшедший дом только потому, что чувствуешь, что этот ужас – ЗАЧЕМ-ТО.
Кира Муратова приглушила сюжетный образа потенциальной бесконечности: Пётр, сын Ширяева, швырнув полученные деньги уходит из дому не на несколько часов, как у Чехова, а… тут вставлена экранизация ещё одного произведения Чехова. И когда после окончания этой вставной истории, показано прощание назавтра Петра с отцом, и тот говорит: «Прощай. Деньги на круглом столике» (это последние слова в фильме), - дурная бесконечность не приходит на ум.
То ли дело последние слова чеховского рассказа:
«Когда работник вез его на станцию, шел противный, холодный дождь. Подсолнечники еще ниже нагнули свои головы, и трава казалась темнее».
В кино этого нет.
Зато в кино – в пику Чехову – есть альтернатива капитализму, которую Муратова напоминает противным совкам – жизнь в искусстве (телевизионный показ классного исполнения «Умирающего лебедя» Сен-Санса и других шедевров.)
6 мая 2021 г.
Читатели!
Мои тексты очень сложны. Умоляю! Пишите вопросы, что вы не поняли.